Он прищелкнул пальцами от удовольствия и сознания своей непререкаемой власти. Беспредельной власти, если вдуматься. У него в руках, которые многие за глаза называли паучьими лапками, сосредотачивались нити всех этих никчемных эделей и их беспутных семейств, а теперь еще и история постылого племени вабонов. И никто, ни один выскочка не сможет ему отныне помешать. Раньше был один, по имени Харлин, старый, выживший из ума дурак, бывший писарь, которого без особого труда удалось выжить из замка и который вздумал уволочь с собой некоторые рукописи в первозданном виде. Где он теперь? Если доносчики не обманывают, ему удалось заткнуть рот еще до зимы. Во всяком случае, лачуга его прекрасно горела, а поиски на пепелище ничего не дали. Тут, конечно, не все гладко и понятно, тело ведь тоже найдено не было, да еще и Уллох, один из самых доверенных людей Скелли, погиб при невыясненных обстоятельствах, точнее, от невыясненных причин, поскольку как на убийцу свидетели указывали на гадкого карлика по имени Тэрл, который теперь укрылся в своем туне и носа не кажет, думая, что сможет уйти от возмездия. Чутье подсказывало Скелли, что убийство Уллоха не было случайным и что следы остальных его врагов, нет, не врагов, а мятежников, уводят в том же направлении — к туну Тэрла. Если бы не Ифор, полоумный свер, убивший зачем-то Лина, своего командира, который, судя по всему, сумел втереться в доверие к Тэрлу, сейчас Скелли знал бы гораздо больше. Ифора не составило труда заставить замолчать, заодно сэкономив на обещанном эдельстве, однако подобные проколы стоили Скелли немалых нервов, а нервничать он не любил.
Потом на его пути встал еще один борец за правду, главный проповедник всех этих дурацких культов — Ворден. Старик решил, будто сможет в одиночку вывести Скелли на чистую воду. Кстати, интересно, откуда пошло это выражение? Никакой «чистой воды» не получилось, напротив, чисто сработали именно люди Скелли, в результате чего обвинить в смерти старика без особого труда удалось Локлана, сына уставшего от бремени власти Ракли. К сожалению, Локлану тоже удалось улизнуть, но у Скелли на этот счет были свои виды. Если верны донесения о том, что ему помогли переправиться через своенравную и считающуюся непреодолимой Бехему, то он либо благополучно погиб, либо обратный путь ему точно заказан. Даже легендарный Адан не смог в свое время справиться с течением. Если же донесения лгут, то велика вероятность того, что Локлан сбежал не куда-нибудь, а к карлику Тэрлу. Отдаленные туны всегда были головной болью Скелли. Жить бы им тихо и спокойно, так нет, обязательно надо качать права. А ведь даже гафол не платят. И еще говорят, будто власти Вайла’туна несправедливы. Еще как справедливы! И скоро докажут свою справедливость на деле, когда выпустят кишки этому Тэрлу и ему подобным…
Темный коридор закончился знакомой просторной нишей, где Скелли уже поджидали хорошо вооруженные провожатые из личной охраны — трое рослых молодцов, в молчаливом обществе которых он чувствовал себя спокойнее, чем у себя в келье. Перед ними стояла его коляска — удобное мягкое кресло на двух колесах по бокам, которые двое охранников будут всю дорогу по подземелью толкать перед собой, держа за специальные жерди, прилаженные к высокой спинке. Не ходить же ему пешком по всем этим пыльным и холодным лабиринтам. Да и дорогу они знают лучше него.
— Будут ли какие-нибудь донесения для Томлина?
Скелли от неожиданности вздрогнул и оглянулся. Нагонявшая его фигура в капюшоне была ему слишком хорошо знакома. Безродный Сима, привыкший называть отцом чужого дядю, самостоятельно расправившийся с отцом, которого считал родным, и не имевший ни малейшего понятия о том, что настоящий его отец вот он, перед ним, сейчас неловко мялся и не отваживался поднять глаза. «Хороший получился мальчик», — подумал Скелли, не испытывая к отпрыску ни малейших родительских чувств. Не испытывал он их еще и потому, что до конца так и не был уверен в том, что его покойная мать говорила правду, когда клялась, будто не подпускает к себе законного мужа. Старшая сестра не менее расчетливой Йедды, жены Томлина, она хотела, как и все эти стареющие раньше срока хорены, заручиться поддержкой и обеспечить себе легкую жизнь. Скелли ничуть не сожалел о том, что поддался ее чарам, как не сожалел впоследствии и о том, что судьбе было угодно сделать плод их скоротечной связи ее невольным убийцей. Сима получился очень похожим на него, и это обстоятельство сыграло в его жизни немалую роль, о которой он, правда, не догадывался. Скелли через свои связи удалось в зародыше замять историю о гибели названого отца Симы и через Йедду устроить так, что мальчишка оказался под крышей богатого и верного человека. Томлин не догадывался об истинном происхождении Симы. Йедда догадывалась, но благоразумно помалкивала. А Скелли получал наслаждение, единолично владея тайной и дергая за нужные ему веревочки.
— Можешь передать ему, что все идет по плану.
