— Правее давай. Не, постой, от тебя левее. Погоди, сейчас пониже спущусь. Ногой бы только дотянуться…
Тангай изо всех сил потянул вбок и без того натянутую под весом тела веревку. Мысленно он представил себе, как Хейзит висит на руках и пытается поставить ногу на край прохода, уходящего в стену колодца. Интересно, там в рост стоять можно или на четвереньках ползти придется? Подземные ходы не были для Тангая тайной, однако он только слышал о них, как и большинство вабонов. Собственно, в их существование он никогда толком не верил, да и ни к чему ему было. Мало ли что люди говорят. Ну ходят обитатели замка под землей аж до самой Обители Матерей, и что с того, пусть себе ходят. И вот теперь ему самому нежданно-негаданно представилась возможность на опыте проверить правдивость этих побасенок. Как он сказал? Каморка там есть? Что ж, можно и в каморке посидеть. Особенно если там окажется потеплее, нежели здесь.
Натяжение резко ослабло.
— Залез, что ли?
— Да, все хорошо. Давай Гийса.
На всякий случай Тангай привязал конец веревки, которой связал ноги пленника, к крюку. Мало ли, не ровен час — сорвется, так хоть будет за что вытянуть. Свободную веревку он проворно поднял из колодца и велел не подающей вида, что боится, Велле как следует обвязать себе кисть руки. У нее ведь руки спуска точно не выдержат, хоть в рукавицах, хоть без. Их с матерью, как и пленника, придется своей силой спускать. Хорошо, что он ни дня топора из рук не выпускал, силу поддерживал, силу, которой от рождения обделен не был. Вот сейчас и проверим, на что она сгодится.
— Ну, приятель, бывай, — сказал он, обращаясь к пленнику, уже лежащему на боку поперек колодца. — Постараюсь тебя целым спустить, а там всякое бывает. Ты уж не обессудь.
Гийс из-за кляпа изобразил нечто вроде улыбки.
Тангай взял веревку голыми руками. Так оно все-таки понадежнее будет. Да и отпускать в крайнем случае не захочется: иначе всю кожу в кровь сотрешь. Женщины осторожно помогли перевалить тело юноши через край. Велла взялась было помогать, но Тангай ее тихо выругал и велел не лезть. Он стоял с той стороны, в которую оттягивал Хейзита, понимая, что так оно будет ближе к проходу. Обеими ногами уперся в каменную кладку колодца, откинулся назад и молил богов и героев, чтобы веревка не перетерлась раньше времени. Гверна наклонилась над колодцем и ждала сигнала снизу. Тангаю было тяжело, но он сдерживал рвущийся из груди рык. Наконец Гверна взметнула руку вверх и сама ухватилась за веревку. Тут как тут оказалась и Велла. Нужно было дать Хейзиту время, чтобы втянуть пленника в проход и отвязать ноги. Или не стоило этого делать?
— Крикните ему там, чтобы не развязывал веревку. Если паренек захочет убежать, он один может не справиться. Потом развяжем.
Гверна передала слова Тангая сыну. Тот, кажись, согласился. Веревка потеряла натяжение, но обратно не вытягивалась. Ничего, полежит пленничек на камушках. Авось не простудится.
Настала очередь Веллы. Гверна поцеловала дочь в щеку и цепко ухватилась за веревку, которую потихоньку травил Тангай. Помешать ей он уже не решился. Спуск прошел на удивление быстро и спокойно.
— Справишься? — с некоторым вызовом в голосе поинтересовалась Гверна, наматывая конец веревки на кисть.
Тангай огляделся по сторонам. Подступил поближе. Заговорил полушепотом:
— Слушай, пока мы тут вдвоем… Как считаешь, не будет вам там без меня спокойнее? Может, мне не лезть? Отсидитесь, отогреетесь.
— На труса ты непохож, — заметила Гверна вместо ответа.
— Я просто подумал, что иначе мы там все можем без помощи остаться. Представь сама, как кто-нибудь приходит за водой, видит вторую веревку и либо вытягивает ее, либо, если мы ее там внизу закрепим, отвязывает от крюка. По-любому, мы остаемся без возможности выбраться наружу. А я бы или тут где-нибудь залег, или наведывался бы почаще, проверял. Согласна?
— Согласна-то согласна, но об этом договоренности не было. Ты нам, думаю, там нужнее будешь. Не забывай, что у нас пленник.
— А еды нам хватит?
— А ты рот особо не разевай, тогда хватит. Ну, ладно, спускай меня. А потом можешь нас бросить, если хочешь. Потому что мы уж остановить тебя не сможем даже при желании.
Как он и предполагал, с Гверной пришлось попыжиться. В одиночку спускать довольно дородную женщину, да еще после двух не самых легких тел, стало для него настоящим испытанием на прочность. Особенно напряженно пришлось держать ее, пока внизу дети в четыре руки втягивали мать в проход. Но, как водится, и все хорошее, и все плохое когда-нибудь заканчивается. И вот снова в его распоряжении свободный конец веревки и возможность принять роковое решение.
