У Симы возникло странное чувство, будто все это время его дурачили. Он высиживает долгое и скучное собрание в Обители Матерей, возвращается домой, с полпути пускается в погоню за беглецами из Малого Вайла’туна, сталкивается в самом неподходящем месте с Демвером, а потом узнает, что этого Демвера, то ли раненого, то ли мертвого, забрали послушницы из все той же Обители. Как мало, выходит, он знает о происходящем вокруг! Тэвил, ему давно следовало догадаться! Ведь если разобраться, он даже не знает, почему Каур его послушался…
Косичка косичкой, слова словами, но что такого важного получают тауды взамен за свою покорность, он понятия не имел. Никогда не интересовался. А если бы задался этим вопросом, ему сказали бы правду? И самое идиотское, что спросить Каура он не может. Что тот о нем подумает? Нет, дотянуть до дома живым и почти здоровым, а потом все остальное. Только бы дотянуть…
— Двух женщин, говоришь? Опиши-ка.
Пенни описала именно то, что он и рисовал в своем воображении: одна, в длинном плаще, пряталась от дождя под глубоким капюшоном, другая, напротив, ничем не прикрывала голову, одета была скорее в мужскую, нежели женскую одежду, волосы имела светлые, туго стянутые на затылке в узел, проколотый длинной спицей. Нечего сказать, наблюдательная девчонка. Самое главное увидела, хотя, по ее же словам, ближе ста шагов повозка к избам не приближалась.
С большой долей вероятности можно было сделать заключение, что Демвера из торна забрала одна из матерей и ее верная охранница, коих при каждой матери состояло по две-три. Если они покинули пределы Обители вдвоем, это следовало понимать как нежелание матери, чтобы о цели их путешествия знал кто-нибудь еще.
«Получается, — подумал Сима, — в Айтен’гарде были предупреждены о месте тайной встречи Демвера с дикарями и спохватились, когда в означенное время он не вернулся. К случайным совпадениям это никак нельзя отнести. То есть, конечно, ни мать, ни охранница могли не подозревать о том, за кем их посылают и кто и при каких обстоятельствах нанес ему раны, но верится с трудом. Охранницы, а тем более матери, не умеют вести себя, как тауды, — слепо и доверчиво. Они всегда понимают, что делают и зачем, и не любят недоговоренностей». Уж эти их привычки Сима изведал на собственной шкуре сполна. Только вот вспоминать о своих первых шагах в Айтен’гарде сейчас ему хотелось меньше всего.
Пенни молчала. Сима протянул руку и через грубую ткань рубахи потрогал ее маленькую, но крепкую грудь. Пенни продолжала молчать. У нее были светлые волосы, забавный курносый нос с веснушками, большие голубые глаза, выразительные брови, в одном месте не то выщипанные, не то пересеченные старым шрамиком, подбородок с ямочкой и какой-то чересчур, как показалось Симе, невинный рот, маленький, с поджатыми губками. Кукла и есть кукла. Первое впечатление никогда не было у него ошибочным. А еще у куклы была, как говорится в таких случаях, белоснежная кожа, на которой прелестно выделялся румянец. Совсем не похожа на сверстниц — детей фолдитов. Тех не загонишь с улицы, и у них от солнца кожа словно грязноватая. Даже зимой.
— Сколько тебе зим?
Он тронул пальцем ее губы, предполагая, что, если она ответит, это будет похоже на поцелуй.
— Не считала.
Она не отвернулась, но и поцелуя не получилось.
— Тринадцать? — предположил он со слов старухи, оттянул верхнюю губу и посмотрел на довольно ровные и тоже белые зубы.
— Тринадцать, — согласилась Пенни.
— Мы готовы, — сказал, приоткрыв дверь, один из братьев.
— Зайди-ка.
Сима был вынужден оставить связанную девочку в покое и выпрямился. Перед ним стоял Бриан, младший. Точная копия отца, снова промелькнуло в голове невольное сравнение. Только когда тому было зим двадцать пять или тридцать. Ростом, пожалуй, даже повыше будет и тоже не сутулится. Такого бы неплохо к себе притянуть, чтобы если что… Старшему-то уже хорошо за сорок, если не все пятьдесят. Такого не перевоспитать. Вот и сейчас он наверняка не хотел в избу возвращаться, где труп старухи, бывшей их соседки, лежит. Младшего послал.
— Мы тут с отцом твоим говорили, — начал Сима, продолжая присматриваться к статной фигуре Бриана. — Я, понимаешь ли, друзей своих разыскиваю. Может, думаю, они через вас ненароком проходили? Трое мужчин и две женщины. Не видал?
Парень неожиданно задумался. Сима сразу предположил, что тот кого-то видел, но сейчас решает, стоит ли поступать по примеру отца и все выкладывать этому странному незнакомцу. Бриан бросил взгляд на Пенни.
— Ну так видел?
— Четверых, — кивнул юный богатырь. — Или пятерых. Точно не скажу.
— И давно?
— Так, кажись, вчера видел. Где-то днем, наверное. Мы еще дрова кололи.
— Под дождем?
— Что «под дождем»?
— Дрова под дождем кололи?
— Нет, зачем под дождем? Под навесом. Пожалуй, что да.
— Что «да»?
— Пятеро их было.
— Понятно. Что говорили?
— А ничего не говорили. Мимо шли. Не здешние, видать. Я их не знаю. Ангус их окликнул, они поздоровались и дальше пошли.
— А отец твой что?
— А что отец? Он дрова не колет.
