Сообразительная внучка, которая все видела и наверняка ничего толком не поняла, вместе с тем превосходно сыграла свою роль. Ангус и Бриан тоже оказались на высоте. Судя по всему, они знали значительно больше, чем им положено было знать, и потому ни на мгновение не растерялись, когда чужак с такой ловкостью воспользовался тайной их отца. Пенни они вязали от души, не боясь причинить своей любимой соседке боль. И причиняли ровно настолько, чтобы она сопротивлялась, кричала и рыдала. Радэлла не могла видеть, что происходит, по слишком хорошо слышала и заставляла себя лежать трупом. Все четверо, они сейчас занимались тем, что спасали ее, Радэллу, вязли в происходящем, не ведая причин и смутно предчувствуя последствия, но при этом слепо верили в то, что, если с ней ничего страшного не случится, она потом наверняка им поможет, выпутает из любой неразберихи, как то получалось у нее до сих пор столько раз.
Правда, последние два дня удача, похоже, изменила ей, и она, сама того вовсе не желая, медленно и верно втягивала себя и своих добрых соседей в очень неприятную историю с трудно предсказуемыми последствиями.
Началось с того, что она вздумала в самый дождь отправиться на опушку Пограничья за хворостом. Как будто тот же Каур не мог с ней поделиться своими запасами. Конечно, поделился бы. Но она уже успела собраться, прихватила с собой Пенни, и, когда он пришел с целой охапкой сосновых поленьев, соседок и след простыл. Не рискнув входить в избу без хозяев, он сплюнул и ушел восвояси, а они тем временем повстречали по дороге пятерых путников, трех мужчин и двух женщин, хорошо одетых, как одеваются в пределах Стреляных стен. Путники были вооружены, однако вреда им не причинили и повозку не отобрали, а только поинтересовались, не проживает ли поблизости семейство охотника Вайна. Поскольку весельчак Вайн с двумя женами и любимой собакой вот уж сколько зим жил через дом от избы Радэллы, она так чужакам и сказала, а Пенни еще и пальцем ткнула в сторону дымящих у подножия холма труб. На прощание, правда, Радэлла предупредила путников, что ежели они что недоброе для Вайна надумали, то лучше им сразу поворачивать, откуда пришли, потому что у них тут принято за соседей заступаться, а заступиться есть кому. Старик, что шел впереди, хохотнул, и тут по этому самому смешку Радэлла его и признала. Тангай страшно изменился, осунулся, стал сухим и жилистым, а ведь она помнила его высоким и стройным, можно сказать, молодым парнем, дровосеком, который крутил с ней шашни, а потом взял да и женился на ее подруге.
— А голосок-то у тебя как был мужским, так и остался, — заметил Тангай.
Чтобы не смущать его дружков и внучку сценой встречи через столько зим, Радэлла сдержала себя и угостила его шуткой про гриб с проплешиной. Кончилось тем, что Тангай вызвался помочь им с заготовкой дров, что было очень даже кстати, и, предоставив озадаченным друзьям самим искать избу охотника, забрался в телегу. По дороге к Пограничью они много говорили, вспоминая былое и не обращая внимания на скучающую Пенни.
Несмотря на дождь, снег на опушке леса лежал высокий, и лошадь с трудом протащила телегу до первых деревьев. Тангай расхорохорился, тряхнул стариной и быстро порубил то, что, по его мнению, должно было хорошо и жарко гореть.
— Сушняка много стало, — сказал он, забрасывая в телегу последние «пенышки», как их называла Пенни. — Раньше за таким надо было в самую глушь забираться, где солнца поменьше.
Радэлла не спорила. Ей нравилось, что в кои-то веки за ней кто-то ухаживает, да еще в присутствии внучки, получившей возможность не надрываться, как то обычно бывало, таская неуклюже срубленные и наспех очищенные от веток тоненькие стволы молоденьких деревец, а погулять в свое удовольствие по лесу, в то время как в телегу ложились ладные, короткие, под печку подогнанные толстые бревнышки. Сразу было понятно, что топор взял в руки знаток своего дела.
Обычно, когда Радэлла отправлялась за дровами, у нее на все про все уходило полдня с лишком. В этот раз они в срок не управились, зато телега была загружена на славу, не на всю зиму, конечно, но на самые сильные морозы наверняка хватит.
