Сколько ей лет? Она выглядит такой молодой… и такой невинной… Я до сих пор понятия не имею, за что ее привезли на Терра-Альфу. Она такая маленькая… Собственно говоря, все женщины маленькие для нас и не очень подходят анатомически. Это происходит потому, что смешивание ДНК хищника работает только на мужских хромосомах. Мы зависим от женщин с ДНК человека для размножения… и чтобы удовлетворить сексуальное влечение.
Для меня это никогда не было проблемой. Я знаю, как подготовить женщину, чтобы она могла принять меня.
Но… Ларона — я припоминаю ее имя — слишком хрупка даже для обычной женщины.
Однако доктор Барнер, кажется, не увидела никаких проблем. Я представляю себе, как раздвигаю ноги Лароны и медленно проталкиваю в нее член. И я представляю, что ей это нравится…
— Ну конечно, Ромео, — тихо говорю сам себе. Она боится меня, словно дикого зверя. И оказаться ко мне настолько близко — определенно, последнее, чего она желает. «
Только от одной этой мысли я становлюсь агрессивным! Я чувствую, что мое настроение меняется, поэтому медленно отстраняюсь от малышки — это стоит мне сил и выдержки, но потребность защищать ее помогает мне.
Взглянув на лицо Лароны, я понимаю, что она спит. Ее губы приоткрыты и расслаблены, а веки трепещут. Я покидаю комнату практически беззвучно — одно из преимуществ моих генов. Несмотря на свой размер, я могу двигаться бесшумно. Нормальные люди замечают, что я стою позади них, только когда уже слишком поздно. И только, если я сам этого хочу.
Закрыв дверь в комнату Лароны, я иду в гостиную и провожу рукой по экрану коммуникатора, вмонтированного в журнальный столик. Я набираю код для соединения с Кроу. Видимо, он еще не спит, потому что настенный экран включается, и на нем появляется лицо Кроу.
— Как ты, брат? Доволен своей партнершей? — начинаю я разговор.
— Естественно, мужик. Немного боится, но это пройдет.
Я хмыкаю, и Кроу, я уверен, замечает, что меня что-то беспокоит. Хотя ему всего двадцать пять и он самый молодой в нашем подразделении, Кроу — тот, с кем я тесно дружу. Он пришел в нашу команду два года назад и лишь год назад был принят в программу «ИНБРИД» из-за своей эмоциональной уравновешенности. У него было только две партнерши.
— Что случилось, Торн? — У парня ярко-голубые глаза, при взгляде в которые сразу понимаешь, что Кроу способен добраться до сути проблемы прежде, чем ты сам ее осознаешь. В целом, так и есть, и у меня, черт побери, огромная проблема.
— Это из-за моей новой партнерши.
Кроу хмурится.
— Она тебе не нравится?
Я качаю головой.
— Наоборот. Она нравится мне слишком сильно.
Кроу молчит какое-то время, а потом спрашивает:
— Как сильно?
— Я чувствую собственничество по отношению к ней.
Кроу резко втягивает воздух и тихо чертыхается:
— Это не хорошо, брат, ты же знаешь. Это запрещено. Если «Древо Жизни» что-то заподозрит… Ты же помнишь, что они сделали с Арроу.
Я киваю. Я хорошо помню историю шестимесячной давности. Сначала с партнершей у Арроу все шло хорошо. Но когда она забеременела от него, и «Древо Жизни» захотело ее забрать, он потерял над собой контроль и сбежал с ней за территорию. Понятия не имею, куда он собирался пойти, но история закончилась плохо. За ними послали подразделение из сектора «C» и убили Арроу. Его партнершу найти не смогли — Арроу спрятал ее. Он так и не сказал, куда. Я был тем, кто, наконец, нашел ее через несколько дней. Когда Арроу не вернулся, она, должно быть, попыталась выбраться в одиночку — невозможное для женщины! Окраины Терра-Альфы — это тропические джунгли и, кроме хищников, ядовитых фруктов и растений, наибольшая опасность в них — краулеры! У женщины не было шансов. Группа краулеров выследила ее. Они изнасиловали ее и травмировали настолько, что она умерла. Найдя ее, я смог уловить на ней двадцать различных запахов. Я со своим подразделением разыскал и убил каждого из этих проклятых мудаков-краулеров. Это был мой долг перед Арроу. Он был мне братом.
— Торн.
Я выныриваю из своих мыслей и смотрю в камеру коммуникатора, чтобы Кроу мог видеть мое лицо.
— С тобой будет то же самое, что и с Арроу. Расскажи доктору Барнер. Она заберет малышку и не проронит об этом ни слова. Ты же знаешь, эти чувства неправильные. В лучшем случае они тебя спишут, в худшем — пустят пулю в лоб.
Нас с ранних лет убеждали, что подобные чувства — генетическая патология. Если нам повезет, у нас не разовьются такие сильные чувства к партнерше. Но правда в том, что это происходит снова и снова.
— Если это неправильно, почему оно не чувствуется неправильным? И почему это происходит раз за разом, хотя генетически невозможно?
Кроу пристально смотрит на меня.
— Об этом опасно даже думать, брат.
— Я знаю.
Правда в том, что мы кое-что утаиваем от «Древа Жизни». Мы рано поняли, что крайне опасно, если они начнут воспринимать нас как угрозу. Они считают, что своими нелепыми правилами обеспечивают порядок среди нас.
