Оттолкнувшись левой рукой, он сумел встать, и отскочить в сторону как раз вовремя, чтобы избежать следующего выстрела. Вид того, как ещё один участок земли превращается в дымящийся гравий, уже больше не оказывал на него тот же эффект, что и прежде. Усталость, раны и полнейшее утомление начинали сказываться на его реакции. Проклятый паук до сих пор был недостаточно близко к нужному месту, и Грэм сомневался, что сможет добраться туда раньше, чем будет совсем выведен из строя.
И тут ему в голову пришла идея.
Идея была не лучшей — он был бы голов это признать, если бы мог выделить на её анализ мысленную энергию. Сожаления пришлось отложить на потом.
Он снова побежал, но в этот раз вместо того, чтобы направиться в нужное место, он побежал так, чтобы пройти мимо нужным местом и нынешним положением Чэл'стратэка. Он также позаботился о том, чтобы оказаться достаточно близко для того, чтобы чудовище снова попробовало свой широкий конусообразный удар.
«Будет больно».
Ощущение было в значительной мере походило на то, что было бы, как он представлял, если бы в него врезался с разгону бык. Грэм вновь взмыл в воздух, но на этот раз приземлился рядом с тем местом, куда они хотели заманить Чэл'стратэка.
Он прокатился футов на десять мимо точки, где надеялся расположить врага, но приходилось довольствоваться этим. Движение более не было для него осуществимым вариантом. Было больно просто дышать, и он был весьма уверен, что у него была сломана левая нога. Грэм даже не утруждал себя попытками сбежать — он лежал совершенно неподвижно.
«Я теперь беспомощен. Давай, подходи, и добей».
Ожидая, он осознал изъян в своём плане. Чэл'стратэк мог решить прикончить его, не подходя ближе. «Бля». Вариантов у него больше не было. «Он же наверняка подойдёт ближе, поскольку я не двигаюсь».
Секунды текли со скоростью ледника, пока он наконец не услышал характерный звук хитиновых ног по камню. Тварь подходила ближе. Он не повернул голову, чтобы взглянуть, опасаясь того, что любой признак того, что он в сознании, может заставить арахнида передумать подходить ближе.
На него упала тень, и он увидел, как рядом с его лицом появилась толстая чёрная нога. «Нет, не настолько близко. Встань вон там!». Проклятый паук стоял прямо над ним.
Его голова была повёрнута в нужную сторону, чтобы он мог видеть Мэттью, стоящего где-то в сотне ярдов, широко разведя руки и двигая губами. Что-то тёмное появилось между его вытянутых рук, начав медленно поворачиваться в воздухе.
Паук засмеялся:
— Глупый волшебник! Думаешь сразить меня таким медленным и неуклюжим ударом? — Его ноги согнулись, он приготовился отскочить прочь.
Грэм протянул левую руку поперёк своего тела, взяв ею Шип, и нанеся широкий, размашистый удар перед собой, подрезав Чэл'стратэку две ноги. Арахнид споткнулся, и тут Мэттью обрушил свой удар.
Четыре чёрных треугольника, соединённые в центральной точке, и покрывавшие пространство примерно в четыре или пять футов, полетели по воздуху параллельно земле. Они вращались в полёте, и, достигнув Чэл'стратэка, прошли через тело тёмного бога так, будто тот был лишь иллюзией.
Грэм со странной отрешённостью заметил, что удар частично прошёл по кусту, который был между ними, и в месте попадания чёрных треугольников дерево и листья просто исчезали.
Когда странные треугольные лезвия вышли с противоположной стороны тела арахнида, тот задрожал, а потом взорвался. Воздух побелел, и гигантская ладонь прижала тело Грэма к земле.
— Очнись, — говорил настойчивый и всё более раздражающий голос. Грэм его игнорировал. «Я мёртв, отстань».
— Ты должен очнуться, — снова сказал голос, и что-то начало толкать его в плечо. Тело Грэма пронзила острая боль. Он начал заново обдумывать свою гипотезу насчёт «мёртв». Предполагалось, что мёртвым не бывает настолько больно.
Ещё один грубый толчок заставил его передумать:
— Чёрт побери, хватит! — прошипел он.
— Ты жив! — Это был голос Мэттью.
— Ненадолго, если ты и дальше будешь меня так бить, — пожаловался Грэм. Он немного помолчал, а потом спросил: — Насколько плохо?
— Не могу сказать. Тебе надо отозвать броню, чтобы я мог увидеть твоё тело.
— Я думал, у тебя магические глаза.
— Магический взор не видит сквозь эту броню. Если бы мог, то ты бы умер от первого же выстрела, — сказал Мэттью.
— Да, тогда это была бы весьма хуёвая броня, — согласился Грэм.
— Спасибо за комплимент, — сухо сказал Мэттью.
— Как мне её отозвать?
— Командное слово то же самое.
Грэм начал было делать так, как сказано, но потом ему в голову пришла мысль:
— Возможно, будет лучше её оставить.
— Почему? — спросил молодой волшебник.
— Возможно, только она и не даёт мне развалиться на куски.
— Если бы всё было настолько плохо, ты бы уже умер — но у тебя может быть кровотечение. Мне нужно увидеть тебя, чтобы наверняка не дать тебе умереть.
— Ты всегда как луч света в тёмном царстве, не так ли? — заметил Грэм. Делая, как было сказано, он отозвал броню. Он был вознаграждён взволнованным вдохом, когда Мэттью увидел его.
— О-о-о, чёрт! — сказал его друг.
— Я отзову и меч тоже, подожди, — сказал Грэм.
