Куратор поморщился.
– Если тебе это так надо – пожалуйста. Иди и работай. Только учти: публиковать всякое непотребство не буду. Ни с иллюстрациями, ни без.
– Не беспокойся, нормальный будет материал, никакого непотребства, – заверила его я.
– Все свободны, – вздохнул Фред. – Мири, плесни-ка мне…
– Капель? – услужливо подсказала девушка, подхватывая пузырек.
Куратор задумчиво пожевал губами, провожая взглядом расходящихся газетчиков.
– Нет, водки, – решительно сказал он.
Я собиралась отправиться в библиотеку, дабы подготовиться к предстоящему интервью, но на выходе из редакции меня перехватил Люк.
– Послушай, Аби, – сказал он, бесцеремонно кладя руку мне на плечо, – мне нужна твоя помощь. Не заскочишь со мной по одному адресу?
– По какому? – насторожилась я, не торопясь ничего обещать.
С Люка станется захватить меня в стонридскую пыточную, чтобы я постояла на шухере, пока он будет исследовать пятна крови на инструментах.
– Не беспокойся, ничего криминального, – поспешил заверить меня газетчик. – Мне просто нужно попасть в некий архив, а я боюсь, что одного меня туда могут не пустить. Видишь ли, я пишу о конфликте между двумя кланами и пытаюсь докопаться до сути. А дело очень давнее, и информации не хватает. Судя по имеющейся у меня библиографии, довольно важные сведения могут обнаружиться в исторической монографии Ингрима Светлоликого, но ни в одной из торнсайдских библиотек ее нет. Копий этой книги вообще было сделано очень мало, да и из тех половина сгорела в пожарах. Короче, одна копия хранится в частном архиве Алисдейров. Но ты же знаешь, люди этой породы нашего брата газетчика близко к себе не подпускают. А ты ведь умеешь находить всякие способы пробираться в дома к дворянам. Вот я и подумал: может, подсобишь?
– Алисдейры, Алисдейры… – Имя ни о чем мне не говорило. – Это далеко?
– Да нет, отсюда в трех кварталах.
– Ну ладно, тогда пошли.
Завернув за угол, мы зашагали по улице, вымощенной камнем чуть красноватого оттенка. Наш путь лежал через главную площадь, мимо расхваливающих свои булки, ткани и специи торговцев, пары-тройки работающих прямо на улице ремесленников и позорного столба. За руку к столбу был привязан человек, возле которого красовалась табличка с крупной надписью: «За дебош». Мужчина, который сидел у столба, вжав голову в плечи, имел вид заправского пьяницы. Мальчишка лет десяти, одетый в невероятно старые обноски, скатал в руке и запустил в наказанного комок грязи.
Я с размаху отвесила парнишке затрещину.
– Когда в следующий раз украдешь кусок пирога или булку, сам можешь оказаться на его месте, – сухо сказала я. – И тогда кто-нибудь будет кидать грязью в тебя. И хорошо еще, если тебя так же привяжут, а могут и в кандалы заковать. Тогда даже уворачиваться не сумеешь.
С кандалами это я, пожалуй, слегка загнула для красного словца. В кандалы в последнее время заковывали крайне редко. Считалось, что позор – достаточное наказание за мелкие провинности и ни к чему отягощать его физическими страданиями. За более же тяжкие преступления отвечать приходилось отнюдь не у позорного столба.
Дом Алисдейров никак не тянул ни на замок, ни на дворец – так, трехэтажный, вполне уютный на вид особняк. Остановившись перед плотно закрытой дверью, Люк бросил на меня вопросительный взгляд.
– Что будем делать? – спросил он, видя, как я с любопытством рассматриваю дом.
– Для начала надо постучать, – сообщила ему великую истину я.
– Что, так банально? – разочарованно протянул Люк, словно ожидал увидеть, как я достаю из сумки черные перчатки и пару масок с прорезями для глаз.
– А что ж ты хочешь? Интервьюируемые – они тоже люди.
Великие истины сыпались сегодня из моих уст как горох.
– А я-то думал, что они – материал, – съязвил Люк. Он постучал в дверь специально предназначенным для этой цели молоточком. – Скажи, насчет интервью у короля – это серьезно или ты просто решила подшутить над Петухом?
– Серьезно, конечно, – безапелляционно заявила я.
– Зря. Шутка была бы хорошая.
– А что, проект, стало быть, не хороший? – спросила я с вызовом.
– Был бы хороший, будь он реализуемым. Пробиться к королю гораздо трудней, чем к барону.
– Ничего, я что-нибудь придумаю.
Дверь отворилась, и на пороге показалась чопорного вида служанка в простеньком коричневом платье.
– Что угодно господам? – без особого интереса спросила она.
– Мы бы хотели видеть хозяина, господина Кентона Алисдейра.
Люк взял переговоры с прислугой на себя.
Служанка окинула немного пренебрежительным взглядом шевелюру и потрепанную куртку моего приятеля, мою собственную характерную сумку, сделала правильные выводы и холодно произнесла:
– Газетчиков пускать не велено.
Люк бросил на меня многозначительный взгляд: мол, я же предупреждал. Но тем не менее предпринял следующую попытку:
– А вы доложите ему о нашем приходе. Вдруг он передумает.
В руку служанки незаметно перекочевала крупная медная монета.
– Ну хорошо, – смилостивилась служанка. – Как о вас доложить?
– Абигайль Аткинсон и Лукас Гринн.
Служанка удалилась, оставив нас ожидать на пороге.
