– Давай, сынок… – удивительно спокойное бормотание расслышал вдруг в этом бедламе Яков у себя под локтем. – Ступай. Воюй. Я тут присмотрю.
Под рукой его оказался партизанский «дух предков» дед Михась. Тощий, как обветшалое пугало, припавшее от старческой сутулости почти до земли. Ему б в самый раз вместе с больными и ранеными.
– Спасибо, отец, – с чувством пожал сухую ладошку лейтенант. – Ты настоящий дед. А этот поц… – Он снова грохнул кулаком по борту самолёта, матерно помянув комиссара. – Чтоб он в Сочи испёкся.
