Причём точно так же глянула бы она на него и сидя. Женщина была по-скандинавски дебелая, рослая; даже непонятно было, как своё восхождение к званию и должности начальника лётной части авиадивизии она начинала штурманом в легендарном фанерном бипланчике «У-2»? Поди блистала авиаторскими очками выше верхнего яруса крыльев…
— Для неуправляемого «ведомого» груза нужен сильный «ведущий», — пояснила своё возражение подполковник Ленкова. — С этим и опытному планеристу справиться непросто, а учитывая сложную розу ветров морского побережья…
— Понятно, Римма Яновна, — остановил её поднятым карандашом полковник. — Ваши предложения?
Бывший штурман привычно расстегнула планшет, словно на крыле своей «фронтовой молодости», отцветшей, вернее, отгоревшей всего два года назад. Но, видимо, азимуты и маршруты были начертаны под густым валком русых волос с тою же чёткостью, что и на карте.
— Я думаю, нам есть смысл обратиться за помощью к командованию 46‑го гвардейского полка ночных бомбардировщиков.
— Это там, где вы… — начал было начальник флотской разведки, невольно указывая острием карандаша на грудь Ленковой, плотную, до треска пуговичек в петлях гимнастёрки, на которой отливали рубином два ордена «Красной Звезды». — Но ведь у вас тоже имеются те же «У-2», причём, насколько я знаю, лучших характеристик?
— «У-2ВС»… — подтвердила Римма Яновна. — С броневыми щитками и гасителями шума и пламени. Но не в этом дело.
— Так что же вам? Опыта не хватает?.. — недоумённо поскрёб карандашом за ухом полковник.
Вот уж не ожидал он такого отказа от балтийски хладнокровной и непреклонно гордой Риммы Яновны.
— Вполне хватает, — с ожидаемой прохладцей возразила подполковник, вернув «статус кво». — Но девчонки, то есть, простите, лётчицы этого полка, еженощно и даже по нескольку раз на ночь отрабатывают как раз квадрат предполагаемой выброски.
— Действительно, — согласился Гурджава и мысленно добавил: «Керченский полуостров и далее девчата перепахали вдоль и поперёк, вплоть до Владиславовки, а там и до Якорной рукой подать. А пашут они умеючи, недаром…»
Недаром о подвигах «ночных ведьм» (ночные бомбардировщики были исключительно
«И впрямь, если подумать, “ведьмина ступа”, — Давид Бероевич потянулся за портсигаром, на который смотрел с вожделением всё время, пока в кабинете находилась эта женщина, чем-то напоминавшая хрестоматийную британскую горничную, от которой хотелось спрятать вчерашние носки. — Крохотный, беззащитный — одной зажигательной пулей спалить можно. Что там, фанера и деревянный каркас, железа даже под задницей нет, только мотор; тихоходный, но зато упорный, как ишачок, и почти бесшумный. “У-2” мог подкрасться как призрак и насыпать 300 кг бомб, как углей за шиворот».
— Действительно, — вслух повторил полковник и с раздражённым сожалением отложил портсигар. — Свяжитесь с командованием полка, только через шифровальный отдел. Пусть просто откомандируют два экипажа. Вам же, по старой памяти, лишних вопросов задавать не станут?
— Никак нет. Разрешите идти? — изъявила немедленную готовность начальница лётной части.
— Конечно, идите, — почти обрадовался Гурджава, вновь потянувшись за «Казбеком».
Точно такую же папиросу, только не из портсигара, а из коробки тотчас же вытянула и Римма Яновна, едва за ней закрылась дверь кабинета полковника.
Почти следом вышли и Новик с Войткевичем, которых попросили обождать итогов связи с 46‑м полком.
— Два девичьих экипажа, — потёр ладони Яков, как первогодок срочной службы в летних лагерях, услышав призыв: «В колхоз!»
— Что-то у тебя воображение разыгралось, — снисходительно хмыкнул Саша. — Пойди планеризмом займись, остынь.
Ничего не знал Александр Новик о том потрясении, которое пережил Войткевич накануне. Или, точнее, не знал о том, что именно почувствовал Яков Осипович, прочтя запоем пачку писем из Пермской области.
Героическая — на полном серьёзе, именно такая, — почта всё же не могла успевать за бурными перемещениями Якова между воинскими частями, госпиталями, партизанскими отрядами и фильтрационными пунктами. Посему письма накапливались больше года и попали в руки «лейтенанту Я.О. Войткевичу» все сразу.
Фотографии Валюшки, годовалой, полутора— и двухлетней, Яков Осипович сразу же упрятал в левый карман гимнастёрки. А больше вроде никакой реакции Александр Новик так и не заметил. Вот разве что повторил Яков несколько раз, неизвестно к чему, нечто о последней копейке, но по-украински.
