— Такой он по характеру, — ответил Иванов. — Но вообще-то мичман Нижний отличный специалист, прямо профессор в своем деле… Знаете, как-то в походе они с матросом Бобровым отремонтировали воздуходувку за три часа. В другой раз, тоже во время похода, случилась неприятность: оторвался лючок на палубе. А стук этого лючка мог нас выдать — навести вражеские катера на лодку. И снова выручил мичман. Да, в том походе досталось нашей «Щуке». «Юнкерс» тогда продырявил нам надстройку и трубы вентиляции, повредил антенну. И тоже… без мичмана плохо бы пришлось. Так что не сомневайтесь, товарищ командир, человек он верный. А что неразговорчив, беда небольшая.
Щ-202 вспарывала крутую морскую волну, уходя все дальше на запад. По небосклону громоздились синие тучи, то открывая, то закрывая тоненький серп луны. Рядом с Леоновым кто-то остановился. Оглянувшись, Михаил Васильевич увидел мичмана.
— Что, решили подышать перед погружением? — обратился к нему Леонов.
Нижний щелкнул каблуками:
— Не спится, товарищ командир…
По тону мичмана чувствовалось, что его тянет поделиться чем-то сокровенным. Помолчав, он начал рассказывать о своем родном крае, Подолии, про весенние ночи, когда вовсю заливаются соловьи, состязаясь в пении с девушками…
— Слыхали, товарищ капитан-лейтенант, город мой Проскуров вчера освободили, — неожиданно закончил он доверительным тоном.
Вот оно что! Может, потому и был мичман при первом знакомстве сдержанно суров и молчалив? Шли бои за его родную землю, где жили его мать, жена, дети…
— Кто вам сообщил?
— Парторг. Поздравлял меня. Москва салютовала…
— И я вас поздравляю, Василий Семенович, — протянул руку капитан-лейтенант. — От души рад за вас…
Наступал рассвет. По команде Леонова вахтенный офицер старший лейтенант Осипенко выполнял маневр по срочному погружению. Это была проверка боеготовности, учеба на позиции. Командир дивизиона Гуз одобрил инициативу Леонова, лично следил за действиями экипажа. Особой похвалы заслужили мотористы во главе с мичманом Нижним. Они научились так погружать лодку, чтобы не оставлять на поверхности пятна.
Шестые сутки Щ-202 вела поиск, не встречая даже захудалой шхуны. На седьмые Леонов заметил на горизонте смутные силуэты. В кильватерном строю шло несколько судов, оставляя за кормой едва заметный дымок. Машина заработала. Леонов скомандовал:
— Приготовиться к четырехторпедному залпу!
Это была первая в его жизни боевая атака. Не по мишеням, как было на Тихом океане, — по живым целям. Чувство уверенности не покидало командира до тех пор, пока он видел пенистые борозды, тянувшиеся на юго-запад. Но как только след стал исчезать, размываемый мелкой волной, Леонова охватила тревога. А что если промах?
Тугая воздушная волна вдруг ударила, оглушила, под ногами задрожало, и Леонов, не слыша собственного голоса, крикнул во всю мощь своих легких:
— По-о-о-беее-еда!
— Победа! — откликнулись отсеки. Четыре взрыва один за другим прокатились эхом над морем.
Была отдана команда на погружение, но Леонов на какое-то мгновение задержался, чтобы собственными глазами увидеть тонущий корабль, зафиксировать.
Лодка стремительно погружалась, а сверху уже шныряли вражеские катера, забрасывая глубинными бомбами. Сыпалась высохшая краска, подрагивал стальной корпус. Катера отставали, снова приближались. Леонов изменил курс, увеличил скорость, чтобы обмануть противника.
Всплыли в трех милях от места взрыва. В поле зрения два корабля из трех. Значит, пустили на дно судно водоизмещением 2600 тонн. Оповестили экипаж. Леонову показалось странным, что теперь не было того ликования, какое наблюдалось при взрыве. В центральном посту его встретили молчанием. Инженер-механик Амплеев, помощник Иванов, офицер-минер Осипенко и мичман Нижний при появлении командира потупились, словно были в чем-то виноваты. Оказывается, взрывом глубинки повредило правую носовую муфту и сцепление линии вала. Предстоял сложный ремонт, работа, какая возможна лишь в заводских условиях. Справятся ребята или придется возвращаться в базу?
Всю ночь Леонов с комдивом не спали, прислушиваясь к стуку в дизельном отсеке, поминутно справляясь, как идут дела.
Наутро в каюту командира стремительно вошел инженер-механик Амплеев и, вытирая ладонью пот с лица, доложил:
— Мы в полной готовности, товарищ капитан-лейтенант!
Особо инженер подчеркнул заслуги мичмана Нижнего. Без него ремонтная бригада не справилась бы в короткий срок. В заключение сказал, что предлагает представить старшину мотористов к награде за образцовое выполнение ремонтных работ в боевых условиях.
Старший лейтенант Осипенко подал заявление в первичную партийную организацию подлодки Щ-202 о приеме его в кандидаты партии. Были мнения отложить рассмотрение вопроса до возвращения в базу, но парторг Петр Блюдо сказал:
— Если поступило заявление, мы обязаны рассмотреть его. Партийная работа не должна прекращаться ни в каких условиях. Вот так.
