Изменили курс, пошли на сближение. А вдруг какими-то судьбами противника занесло сюда… Но это оказался наш буксир. Пыхтя и стреляя выхлопными трубами, он тащил тяжело груженную баржу. Вахтенный кричал что было сил:
— Наша, ребята, наша! На Новороссийск идет! Буксир прошел от них в полумиле, и все, стоявшие на палубе, отчетливо видели груз; трактора, грузовики, сеялки, горы мешков и ящиков… Груз был самый что ни на есть мирный. С буксира размахивали фуражками, ветер доносил обрывки фраз:
— Привет подводникам! Слава победителям! И в ответ неслось дружное:
— Порядок! Выводите на поля машины, мы скоро приедем помогать!
За баржей наблюдали, пока она не скрылась в мутной предвечерней мгле.
«Малютка» капитан-лейтенанта Дмитрия Ивановича Сурова ушла к западным берегам в один из тех памятных дней августа сорок второго, когда под Сталинградом только-только начинались оборонительные бои, а на Северном Кавказе немецко-фашистские войска подошли к Пятигорску, Краснодару, рвались к кавказским перевалам.
Команда подводной лодки отлично понимала, сколь трудна ее задача. Враг оккупировал Крым, его корабли и подводные лодки бороздят воды Черного моря, его самолеты висят в небе, выслеживая и забрасывая бомбами каждое советское судно.
Знала команда М-33, какие испытания ждут ее впереди, но шла топить, крошить, жечь врага, 24 августа М-33 достигла района Одессы. Командир радировал в штаб о том, что все идет нормально, экипаж чувствует себя хорошо и готов выполнять приказ Родины.
И с этого дня связь с лодкой прекратилась. Сколько ни вызывала ее Большая земля, «Малютка» не отвечала. Что произошло с ней в тот августовский день сорок второго года, стало известно много позже, и не по свидетельствам очевидцев, участников этого похода — их никого не осталось в живых, — а по сохранившимся документам. Автор этих строк много занимался расследованием причин катастрофы, вместе с водолазами-подводниками, инженерами, врачами был на месте происшествия. Теперь представляется возможность рассказать все, как было.
…Отходя под перископом от мыса Большой Фонтан, командир подлодки Суров рассчитывал всплыть с наступлением темноты, чтобы продолжать надводный поиск. Но лодка столкнулась с миной. Взрыв нанес серьезное повреждение «Малютке». Однако положение было не настолько безнадежным, чтобы М-33 не могла уйти своим ходом в безопасное место. Трагедия разыгралась позже, а пока экипаж принимал меры для спасения лодки.
Когда Суров отдавал распоряжение старшине торпедистов Чуркину, раздался взрыв. Дмитрия Ивановича оглушило, контузило, и когда он очнулся, то увидел себя сидящим на настиле. В приоткрытую дверь врывался огонь, пол заливало водой.
Поднявшись, он с трудом добрался в центральный пост. Команда уже занимала места по аварийной тревоге. Инженер-механик Куприн, взъерошенный, без пилотки, надрывно кричал:
— Мина! Напоролись на мину!
Суров приказал установить степень повреждения лодки и немедленно начать работы по заделке пробоин. Говорить ему было невыносимо тяжело, острая режущая боль во всем теле заставила его снова сесть. Он напрягал слух, стараясь уловить распоряжения вахтенного командира.
Старшина Сидорычев и акустик Калашников задраивали во втором отсеке переборку, доступ воды вскоре прекратился. Но в первом отсеке Чуркин и двое его товарищей-торпедистов Крамик и Антипов выбивались из сил, прилаживая аварийный брус и доску к пробоине. Вода сбивала их с ног. Они били кувалдой, надавливали плечами, падали, отплевываясь от соленой воды. Она между тем дошла уже до шеи. Ребята надели маски, не сдавались, продолжали бороться. Через глазок переборки было видно, каких невероятных усилий стоит морякам укротить бешеный напор воды. Суров приказал пустить насос. Но вода из отсека не убывала. Вскоре умолк стук кувалды, затихли слабые голоса… Моряков за перегородкой уже не было видно. На секунду показалась голова Чуркина. Захлебываясь, он успел проговорить:
— Проща-а-а… — и все замерло. Только в центральном жалобно подвывал насос.
Собрались на совет. Всплывать с затопленным отсеком — задача сложная. Предстояло обсудить, какие именно принимать меры. Сняв головные уборы, постояли минуту в молчании. Троих из первого отсека нет в живых. Главстаршина Чуркин, матросы Крамик и Антипов боролись до последнего и погибли как герои.
Обменявшись мнениями, решили подойти задним ходом к берегу и попробовать заделать пробоину из-за борта. Если удастся, можно будет открыть люк, выбросить за борт баки первой группы аккумуляторов, чтобы облегчить лодку.
— Если возникнет опасность захвата лодки противником, — закончил Суров, — взорвем ее, а сами будем пробиваться в катакомбы, к одесским партизанам.
И вот объявлена боевая тревога, вахта заняла свои места. Суров и Куприн с замиранием сердца следили за поведением лодки.
