– Да, да, да! – обрадовалась я тому, что Вольская поняла, о чем речь. – Вам пришлют фото, сошьете пупса, получите деньги.
– Сошью, получу деньги, – повторила Фаина и оживилась: – Интересно! До сих пор только для себя старалась. Но давно не тянуло что-то новенькое смастерить. Пропал интерес после… Ну, не интересно, почему я больше не шью.
– Могу прорекламировать вас в соцсетях, – предложила я. – Если разрешите, сделаю фото одной из кукол.
– Фото? – пробормотала Фаина. – Ну… не знаю.
Я вынула свой мобильный, нашла нужный аккаунт в соцсети и протянула трубку Вольской.
– Смотрите, эта женщина создает куклы, продает их! Цена указана.
Консьержка прищурилась, потом заморгала.
– Столько тысяч?
– Да, – радостно подтвердила я. – И эта мастерица – не самая дорогая. У нее средняя цена.
– Мне за месяц меньше платят! – ахнула Фаина. – Но… понимаете, не могу я просто так шить! Нужен образ! История, биография! Необходимо, чтобы вот тут, – моя собеседница постучала ладонью по лбу, – возникло желание!
– Вы можете долго работать над одним произведением, – продолжала я уговаривать Фаину. – Получите приятное денежное вознаграждение. Даже если одну сделаете за несколько месяцев, уже будет хорошо.
Дверь каморки заскрипела. Лифтерша быстро набросила на открытый чемодан свою шаль. На пороге возникла Валентина.
– Привезли холодильник во вторую квартиру, а у них дома никого нет, – затараторила она. – Что делать?
Фаина вскочила и поспешила в коридор.
– Сейчас улажу.
Валентина пошла следом.
А я сдернула вязаный платок, быстро сделала снимок Ванечки и поспешила за женщинами. Вольская не поверила мне, Фаина уверена, что ее произведения никому не нужны. Выставлю сейчас изображение тряпичного красавца в свою ленту. Потом покажу Фаине Герасимовне, сколько народа пришло в восторг от творения ее рук!
А сейчас надо побеседовать с Валентиной, потом поговорить с Вадимом. Вот только хочется провести разговор с глазу на глаз, без лишних ушей. Но как осуществить замысел, если в подъезде сейчас присутствует Фаина Герасимовна?
Я медленно вышла на первый этаж и услышала слова консьержки:
– Валюша, посиди еще некоторое время – голова пока не прошла.
– Конечно, – охотно согласилась женщина, – все равно делать нечего.
– Когда жильцы из второй появятся, покажи им короб, – продолжила Фаина, – объясни, что рефрижератор приехал. В квартиру занести не сумели, а ключи лифтеру не оставили!
– Поняла, – кивнула Валя.
Я подождала, когда звук шагов Вольской затихнет, и приступила к делу.
– Валечка, вы работали в благотворительном центре Аллы Борисовны Бирюковой?
– Ну, – протянула Юркина, – очень давно и недолго.
– Какую должность занимали?
– Должность, – засмеялась женщина. – На кухне помогала.
– Готовили?
– Нет, поваром там Людмила была, у нее сын в центр ходил. Ой, неправильно сказала. Ходить он не умел, в коляске ездил. В центр брали больных людей. Их родные денег не платили и работали там все бесплатно.
– Даже вы? – уточнила я.
Моя собеседница сделала вид, что не услышала вопрос.
– Докторов, медсестер, психологов – всех Алла Борисовна заставляла без копейки пахать!
– Заставляла? – переспросила я.
– Да, да. Она была шантажисткой. Узнавала про человека гадость, потом говорила ему на ухо: «Или в моем центре в выходные пашешь, или расскажу на твоей работе, что ты сделал!» И куда людям деваться? Еще она спала с Егором Николаевичем, а у него денег! Океан! Антонов любовнице столько рублей давал, сколько она хотела!
Я потрясла головой.
– Если у Аллы был неограниченный бюджет, то почему она шантажом заставляла всех на себя работать?
Валя рассмеялась.
– Много денежек не бывает!
– Значит, и вы тоже ничего не получали? – снова уточнила я.
– И я! – подтвердила Юркина.
– Где-то еще служили? – не отставала я.
– Не поняла, – заморгала Валентина.
– Врачи, медсестры и психологи боялись, что Алла Борисовна сообщит об их каких-то неблаговидных поступках туда, где они служили за оклад. Люди не хотели лишаться хорошей зарплаты, поэтому им приходилось в свободные дни бесплатно трудиться в благотворительном центре. Так?
– Да, да, да, – согласилась Валентина. – И мы с тетей Фаей там тоже ни копеечки не получали.
– Вольская помогала Бирюковой? – удивилась я.
– Она очень больных жалела. И вообще людей любит. В церковь ходит. Господь велел всем помогать. У нее большое горе – сын из дома выгнал, запретил к внукам приближаться. Младший хроменький, одна нога другой короче.
– Сейчас подобный дефект часто исправляют с помощью аппарата Илизарова. Почему Юрий выставил мать на улицу? – изумилась я.
Валентина округлила глаза.
– У него спросите! Я не в курсе! Наверное, жена подсказала! Она молодая, вертит мужиком, как хочет.
– Значит, вы не получали денег в центре? – вернулась я на прежние рельсы.
Валентина вскинула подбородок.
– Нет!
– А на телепрограмме говорили иное! Вам платили за обработку тухлого масла и вытряхивание червей из крупы. Видела запись эфира, если хотите, вам покажу.
Валентина молчала.
– Где вы работали тогда? – не утихала я.
– В медцентре Бирюковой.
– Я имею в виду, где зарплату получали?
Юркина отвернулась к стене.
