— Тут у нас один из освобожденных узников немного пришел в себя! — стал рассказывать наш чернокожий товарищ. — Долго не верил, что попал в руки одной из служб безопасности империи. Но, к нашему удивлению, он узнал Роберта и вспомнил его славное прошлое. Когда разговорились, узник еще больше оттаял и рассказал все, что помнил. Оказалось, он в прошлом кандидат химических наук, научный консультант довольно известного института. И зовут его Сарк Белоуи. Память Сарка сильно повреждена, и много всякой чепухи он нагородил, но одно сообщение заслуживает особого внимания. Оказывается, нынешний император Януш Второй лично руководит таинственными работами, связанными то ли с производством, то ли с выращиванием тех самых стахокапусов. Подробностей Сарк не знает, но уверен, что моусовцы его похитили и допрашивали только с единственной целью — выяснить, где находится та самая секретная лаборатория. Или завод, или что там может быть. Остальных двоих очнувшийся кандидат не знает, но, похоже, и они пали жертвой чрезмерного любопытства моусовцев к стахокапусам.
— Да, что-то начинает проясняться…
— А мне кажется, нынешний император тоже в некотором роде под угрозой! — стал опасаться Алоис.
— Ну это вряд ли! — возразил я. — Не та фигура. Хотя теперь понятно, почему вокруг него столько предателей — враг пытался найти ниточку, ведущую к лаборатории. Зато теперь предельно ясно, кто мне даст ответы на многие вопросы.
— И как ты устроишь подобную встречу?
— Делать мне больше нечего, как лично заниматься работой своих подчиненных! Эти мелочи ты легко преодолеешь сам. В крайнем случае подключи кого-нибудь из ребят.
— Ой, спасибо! Ой, какое доверие! Ой, какая щедрость… — завосторгался притворно Алоис.
— Будешь вести себя хорошо, может, и сам помогу! — пообещал я таким тоном, словно заранее отрицал любое мое участие в подготовке встречи с императором.
— Эдак ты своих подчиненных совсем загоняешь…
— Да я и сам себя не жалею.
— Неужели?! И чем сейчас собираешься заняться? — неподдельно живо заинтересовался Алоис.
— Да вот надо обойти за эту ночь как можно больше увеселительных заведений. Показать свою полную уверенность в завтрашнем дне.
— Да, жаль мне тебя! Действительно ты себя не бережешь…
— Хочешь со мной поменяться?
— Ни в коем случае! — даже испугался мой товарищ. — Но ты не забывай, что у тебя завтра с утра полоса препятствий.
— Не забуду… если граф не начнет меня спаивать специально. До связи!
Пока мы так разговаривали и решали, куда пойти, вокруг нас на дворцовой площади собралась изрядная толпа моих почитателей, представителей прессы и просто прохожих. А в отдалении уже показались небольшие группки самых ярых моих приверженцев, фанатов барона Артура Аристронга. Окружающая нас цепочка охранников и работников агентства «Спина» уже еле сдерживала натиск сотен людей, желающих пообщаться со мной лично или просто пожать руку. Поэтому мы с трудностями добрались до флаера и нырнули в его прохладное нутро.
— Кошмар! — причитал мой начальник охраны. — Да вас почитатели быстрей растопчут, чем боевые роботы врагов во время сражения.
— Что поделаешь, — на полном серьезе ответил я, глядя сквозь окно на бушующее уже внизу море голов, — популярность и слава — страшные вещи!
— Особенно когда не оставляют времени для личной жизни! — с грустной иронией добавил граф Шалонер.
— Личное счастье у нас все впереди! — радостно выпалил я и похлопал товарища по плечу. — И до него осталось совсем мало времени. Так что надо спешить и немедленно устроить нечто наподобие мальчишника.
Кажется, что моя радость вызывала у товарища лишь полное непонимание обстановки. С чего бы это вдруг целую ночь таскаться по людным и увеселительным местам? То мы прячемся в номере, а то выставляем себя на всеобщее обозрение? Зачем? Почему? Все эти вопросы читались в его глазах, и только присутствие охраны не позволяло ему вслух высказывать свое недоумение.
А я и сам пока не был полностью уверен в необходимости предстоящего гуляния. Так, некоторые далекие соображения и туманные предположения… И только… Ничего конкретного. Скорее всего, интуиция.
Даже Бульке я не смог ответить конкретно о причине предстоящих ночных похождений. Только и высказался:
«Если я буду у всех на виду, ко мне легче будет пробраться…»
«Кому? Друзьям или врагам?» — допытывался риптон.
«Не знаю. Скорее всего, всем!»
Но как бы то ни было, вечер и большая часть ночи прошли без особых приключений. Видимо, подвела меня интуиция Конечно, если не считать незначительного столкновения с двоими чрезмерно накачанными мужчинами двухметрового роста. Но тут уж можно было списать все на обыкновенную человеческую зависть, желание покуражиться да принятую на грудь излишнюю дозу алкоголя.
