— Три четверти пройти вряд ли кому удастся, я вначале планировал, но был рад, что выдержал только до середины. И мысль «рискнуть» затолкал в самый угол своего сознания. Сразу спрыгнул и пробежал последние два коридора.
— А-а! Скорее всего, я вас и видел впереди себя. Но вот пройти лестницу можно. Разве вы не слышали о сегодняшнем рекорде?
— Откуда, барон? Я ведь за полминуты до вас на трибунах появился!
— Да? Тогда могу похвастаться: мне удалось полностью преодолеть всю эту их пресловутую лестницу!
Цезарь Малрене прямо-таки замер и уставился на меня немигающим взглядом:
— Шутите?!
— Нисколько!
— До самого конца?
— Конечно! Да вы прислушайтесь к зрителям, они до сих пор выкрикивают мое имя.
Глаза герцога расширились от откровенного восхищения, и он ощупал мою фигуру таким завистливым и пристальным взглядом, что я даже поежился.
— Зачем же так на меня смотреть?
— Как?
— Пристально. Я же не скаковая лошадь.
— А как ваши кисти? — с напором спросил Цезарь.
— Ноют, словно их огрели дубинкой…
— И у меня ноют, — признался он. — А ведь я прошел только половину! Нет, я вам, конечно, верю, но у меня ваше упорство и невероятная сила просто в голове не укладываются. И это ваше любопытство… Я многих интересую, но зачем вам воспоминания из моего детства?
Такой неожиданный переход в вопросах Клона позабавил меня своей непосредственностью, и я позволил себе снисходительно улыбнуться.
— Видите ли, вы очень похожи на одного моего друга. И не просто похожи, а как две капли воды. Вот мне и показалось, таких совпадений в природе не существует. Следовательно, вас могли создать путем обычного клонирования из одной из его клеток.
— Меня?! — Подбородок моего собеседника задрожал. — Создать из чьей-то клетки?! — Его лицо стало краснеть. — Уж не думаете ли вы, что герцог Малрене может являться чьим-то клоном?!
И он разразился таким буйным и неуемным хохотом, что на нас обратили внимание чуть ли не все болельщики. Я с извиняющимся видом улыбнулся в их сторону: мол, смеется человек — да и ладно. Может, перегрелся на полосе препятствий, с кем не бывает. Затем дождался, пока герцог слегка успокоится, и, наблюдая, как он вытирает выступившие на глазах слезы, наивно продолжил:
— А что, таких случаев полно! Хоть это и запрещено законом…
— Вот именно — запрещено! Но только ли в запрете дело? Неужели вы думаете, что мои родители захотели бы иметь копию с какого-то безродного отщепенца?!
— В смысле?
— Ну, я-то вас понял прекрасно! Вы явно намекаете на мое сходство с бывшим фаворитом ее высочества? Неким Тантоитаном?
Меня неприятно кольнуло слово «фаворит», поэтому я не нашел ничего лучшего, как спросить:
— А вы тоже с ним были знакомы?
— Еще чего! Никому не пожелаю такой чести! Самый страшный враг и предатель Оилтонской империи! Просто вы не первый человек, заявляющий о нашем сходстве с эти предателем-отщепенцем.
— Это вы зря, Тантоитана очень многие считают национальным героем, не меньше…
— А вот и нет! Его приговорили к треунтору! Пусть даже посмертно, но героев на такие казни не посылают!
— Я бы попросил не оскорблять моего лучшего друга! — В голос я добавил столько угрозы и раздражения, что даже у самонадеянного герцога улыбка спала с лица. — Никогда не судите о человеке, если не знали его лично!
Похоже, моя вспышка гнева подействовала на собеседника правильно. А может, ему не хотелось вступать со мной в открытый конфликт. Поэтому он сказал довольно примирительно:
— Согласен! Всегда лучше иметь свое представление о человеке. Жаль только, что со всеми познакомиться не получится просто физически. О, смотрите — еще один прошел почти до середины!
— А! Это Бакен! — воскликнул я с ходу. Но тут же поправился: — Это его так друзья называют. А вообще-то он тоже герцог. Мишель Лежси из системы Шакаван.
— Наслышан… Но не подозревал, что он с вами дружит.
— Хорошие люди всегда найдут общий язык и совместные интересы.
Мы на какое-то время отвлеклись, переживая за Бакена и следя за его продвижением. Но Лежси не стал рисковать, спрыгнул на середине трассы и с вполне хорошим запасом сил рванул на последние участки. После этого мы продолжили разговор, словно и не прекращали его.
Цезарь Малрене повернулся ко мне и улыбнулся:
— Намекаете, что меня в список хороших людей зачислить невозможно?
— Почему же?! Если я приму на веру ваш рассказ о прожитых в детстве годах…
— А потом еще и проверите?
— Возможно, но необязательно…
— Так я вам и поверил! — Герцог грустно вздохнул и постучал себя по карману куртки. Там у него, вероятно, лежал крабер. — Мне отец уже и жаловаться устал: к нам столько визитеров пожаловало в последние дни, что чуть не удвоилось население наших планет. И всех интересует только один вопрос: кто я такой?
— А как реагирует ваша мать?
— Как всегда! Ведь большей гордячки, чем она, не существует во всей Вселенной! — При этих словах Цезарь высокомерно задрал подбородок. — И она просто игнорирует любых посетителей и не считает нужным даже реагировать на их назойливые расспросы. И слугам приказала со строгостью: никто не имеет права даже заходить на территорию замка и прилегающего поместья.
