Начну с небольшого вступления, чтобы потом не потерять нить событий и создать образ главного героя. За всеми событиями во сне был свой подтекст, но он не подходит для истории в целом. Там смерть, а мне нужна жизнь и мораль. Рассказать о том, что совокупность проблем не приводят к чему-то хорошему, а игнорирование действительности вообще может стать фатальной ошибкой. Герой должен спастись, чтобы в итоге показать остальным, как важно оставаться верным самому себе при любых обстоятельствах. Но, начало должно быть трагичным. Например:
«Затвор шариковой ручки напоминает выстрел. Одиночный, глухой, последний. Такой, что оставляют для себя, а не для мести или злобы. Этот выстрел – шанс закончить одну из своих главных историй даже не проставив ни одной точки или запятой. Сделать щелчок и оставить после себя лишь бесконечную тоску и сожаления. Чужие причитания о твоей жизни и ни капли сострадания. Лишь тоску о том, что ты эгоистичная сволочь, который принял решение, что зреет в каждом депрессивном уме, но только у тебя перешло в смелость совершить поступок. Закончить с блядским миром на своих условиях».
А теперь о главном герое. История о писателе, что пытается найти вдохновение и смысл что-то делать в современной Москве. Диалоги о жизни, о разочаровании в любви, о постоянстве, переросшем в тоску, о проблемах с семьёй, психологических проблемах. (Помимо основных глав будут главы вставки из дневника, который пишет главный герой, как это делал я во сне).
Эта история о полном разочаровании в своём призвании по жизни и через встречи, решения и разговоры главный герой будет стараться найти выход к вдохновению, но найдет понимание, что сколько его не ищи, оно всегда останется у каждого внутри. И собрав все диалоги воедино он начнёт писать книгу, которая у него не шла уже несколько лет. Как книга начнётся с щелчка ручкой, так она и закончится щелчком. Только сначала этот жест означает апатию и желание со всем покончить, но в конце это будет жест к началу чего-то нового и вдохновению.
«Это то, что нужно! – Леша улыбается, предвкушая лавры победителя. – Лиза просто с ума сойдет, когда прочтет первые строки новой книги. Не знаю, как обстоят дела у остальных из нашей троицы, но я точно в этом году хочу получить одну из наград. Ведь, мы либо работаем, либо сухари и вода». У писательского мастерства нет постоянства, но тем и лучше. Ты никогда не знаешь в какой тупик тебя приведет известность или в какую бесконечность вода с сухарями. В любом случае, от крайности в крайность выходят разные сюжеты. Одни сытые на подробности, другие тощие на диалоги. А сейчас я предчувствую, как всего будет в достатке и этот роман откроет для меня двери, что до этого были закрыты. Новые интервью, стенды на ярмарках, аудиокнига и куча автографов. С этого началась моя карьера и первый роман, и сегодня ко мне вернулся этот юношеский наивный энтузиазм.
Глава первая. Утро в очередной раз началось с дождя. Улицы напоминают город после наводнения, но такого быстрого, что многие просто не успели достать и подкачать лодки, как их снова пришлось убирать обратно. Этот сопливый сентиментальный апрель, как ребенок, что вместо сладкой ваты получил подзатыльник и теперь всю свою обиду вымещает на тех, кто не рад в этом участвовать. И ты просто слушаешь, как очередной удар по карнизу бьёт не только за окном.
Смакую первый абзац. Меня накрывает волной слов, через которые пробился тонкий лучик сомнения. Если я был всё это время во сне и сюжет – только сюжет, то и в телефоне не будет никаких страниц из дневника. Всё, что я написал, осталось лишь в воображении. А там ничего не будет. Достаю телефон, разблокирую, и несколько секунд собираюсь с духом, чтобы открыть заметки. Все мои догадки висят на волоске, стоит мне увидеть, что там, что-то написано. Либо же там ничего нет и я спокойно продолжу писать. Открываю заметки. Всего одна. Становится чертовски легко, будто спустился из космоса на твердую землю и состояние невесомости вернуло место силе притяжения. И тем не менее открываю единственную заметку, написано: Не приезжай в Коломну.
Роняю телефон из рук. Меня трясет, и чтобы унять дрожь, хватаю ручку и щелкаю, возвращая стержень внутрь. Как тут же наступает темнота. Повторяется диалог, который я уже слышал:
– Сережа, включи мигалки и лети на красный, – женский голос настойчиво просил, – У нас нет времени, чтобы думать о безопасности. Умоляю тебя!
– Да я и так гоню. Думаешь, легко разогнать газель? Делаю, что могу.
– Он слишком много крови потерял. – второй мужской голос произносит это с нескрываемым страхом. – Капельница не успевает восполнять, уже вторую ставлю.
– Гена, почему у нас в наборе закончился адреналин? Я сколько раз говорила, чтобы ты следил? Одного шприца оказалось недостаточно. Дефибриллятор не…
– Да мне ты это нахера говоришь? – мужчина нервно перебил. – Я и так вижу, что не помогает.
– Это мысли вслух. – с досадой ответила женщина. – Думаешь, что пиздец, как легко терять пациента? Это же не в кукольном домике играться. Он умирает, а мы сделать ничего не можем.