Стараясь отвлечься от такого бодрого начала утра, Леша вышел с Красногвардейской в сквер. Погода продолжала хмуриться, подтягивая всё больше грозовых сил на проливном фронте. Кое-где были просветы, но настолько короткие, что не ясно с какой стороны солнце пытается пробиться к людям и старается ли вообще? Затянутая ширма неба не пропускала зайчиков – солнечных актеров театра весны на сцену, и они толпились где-то выше облаков. Репетировали про себя немую сценку, где люди рады солнцу, а солнце радо людям. Небольшой природный энергообмен. Только в ближайшие дни премьеры не планировалось. По крайней мере прогноз погоды был категоричен, почти выкрикивая электронным голосом: «Дождь! Ливень! Потоп! Берегитесь, спасайтесь, плывите».
На ярмарочном закутке в сквере было больше людей чем вчера. Детей стало вдвойне, а угрюмых и не выспавшихся родителей так втройне. Очередь за кофе растягивалась от самого входа, а две очереди на карусель наоборот рассыпались, как только дети видели сахарную вату или попкорн. Веселье перекликалось с плачем, наставления с просьбами, а кошельки не успевали остывать в карманах, худея с каждым жалобным: «хочу». Казалось, что этот конвейер может крутится бесконечно, даже по ночам, если бы родители потакали всем детским прихотям.
Взрослея, теряешь наивный энтузиазм и веру, что приключения происходят повсеместно, главное выклянчить разрешение к ним присоединится. Но приобретаешь понимание, что приключения – это больше маркетинг, чем явный результат. Садясь верхом на деревянную лошадку, она не отвозит тебя в сказочный мир, а лишь без эмоционально катает по кругу. Катает тебя, а затем еще сотню и тысячу таких же, как и ты. Дети не знают, а взрослые понимают, что эти «сказочные машины» создают люди, которые, как и все взрослые бодрится кофе с утра, чтобы хоть чуточку выглядеть живым.
Дорога от сквера заканчивалась перед двухэтажными старенькими домами, цвета крем-брюле с шоколадной крошкой шифера. И, как и везде, на другую сторону дороги не предусмотрен пешеходный переход. Такое чувство, будто в городе не существует понятие автомобиль и все дороги это и есть пешеходный тротуар. Поэтому, к чему сомнения? Нет машины – путь свободен. Там, где не действуют официальное регулирование, очень хорошо работают неофициальные правила.
Дальше, на коротком отрезке дороги, улица Зайцева уходила дугой в сторону реки. И ближе к началу дуги на первых этажах стареньких домов виднелись вывески на старорусский манер письма. Резные двери и пороги, окна в рост, где на витрине стоит продукция, а, если приглядеться, то можно увидеть стеллажи внутри магазина, уставленные до самого потолка. Продавали «Душистыя Радости Г.И. Сурановъ», где на витрине лежали брикеты мыла, упакованные в бумагу с цветочным орнаментом, а рядом «Кондитерская кухмейстера П.П. Шведова». И из двух этих музейных лавок пахло так, будто всё, что ты ощущал до этого было варварским и тлетворным, а то, что доносилось оттуда напоминало детство в деревне, возвращающее больше воспоминаний, чем фотоальбом.
Следом за лавочками по левую сторону открывалась дорога к Пятницким воротам. Величие башни поражало даже, находясь на пороге. Она будто возвышалась над городом, как неназванный маяк, как защитник-гигант, как символ веры и нетронутых стен. Хотелось прикоснуться и послушать, что она видела за столетия своей жизни. Если б можно было расспросить кирпичи о их жизни, то за такими разговорами приходили бы к башням. Сколько раз могли сгореть деревянные дома и хрупкие человеческие души, но кирпич, даже опаленный пламенем, стойко переносит лишения и продолжает стоять. Он не старик и не юнец, он вечный воин, что даже без дружины не теряет мужества.
И вот стоит эта башня, а сколько восторженных и вражеских глаз видела? Сколько проклятий и молитв слышала? Скольких погубила и сохранила жизней? А мы всё к ней на Ты, когда человек не имеет столько почестей, сколько она может в орденах носить, но не носит, потому что скромная. И там, где шпилем должна заканчиваться у нее сердце, что крутится на ветру ржавым флигелем, но всегда правильно подсказывает непогоду. Бережет людей, как столетием раньше, так столетием позже будет.
У самого подножия башни раскинулись лавочки различные да небольшие столики. Люди украшения продают, обложки из кожи, магниты с городом. Всё, что может приглянуться гостю, но в хозяйстве не пригодится. Каждый знает: «то, что можно увезти из города, обычно не стоит больших денег, а значит и ценность несет только в качестве воспоминания». Ничем другим не может похвастаться безделушка за сто рублей, хрупкость которой измеряется в количестве постоянных рассматриваний. Нельзя быть уверенным в качестве того, что продается слишком улыбчивым человеком по чересчур хорошей цене. Но и обвинить человека нельзя в прохиндействе, когда ты сам распоряжаешься своими деньгами по своему дурному разумению. Боюсь, болезнь импульсивных покупок ничем не вылечить.
– Не желаете чаю на травах? Может сбитень? – улыбнулся мужчина.