– Окончательно – сегодня утром. Все пазлы сошлись. Ведь раньше я представлял Джину в инвалидной коляске. Я не знал, что она может ходить. Я считал, что ее сразил не только психический недуг, но и физический. Понимаешь, я с самого начала подумал, что твоя мать могла совершить это преступление. Но инвалидная коляска меня смущала. Потом отравление…
Но сегодня я вспомнил, что Анна в беседе со мной сказала важную фразу, которая сначала ускользнула от меня. Она сказала, что проснулась, когда Джина
И снотворное в чае Анны. Джина подсыпала ей снотворного, чтобы девушка спала. Анна со стыдом рассказала мне, что крепко спала в ночь убийства. Раньше такого с ней никогда не случалось. Она спит очень чутко, так как работает, по ночам и это – одно из условий ее профессии: в любой момент быть готовой оказать помощь пациенту.
Вот так мозаика и сложилась.
– А как она отравила себя? Зачем?
– Чтобы отвести от себя подозрения.
– Но зачем она подставила меня под подозрения?
– Вито, ну кто в самом деле может подумать, что ты способен на такой поступок? Всем было понятно, что на тебя наговаривают специально.
– Но Росси, действительно, подумал, что это я.
– Не смеши меня. Он не дурак. И Джина понимала, что никто тебя не заподозрит.
– Но она могла умереть…
– Могла. Если бы выпила цианистый калий, разведенный в воде. Но она знала о таком свойстве цианидов. И все правильно предусмотрела. Хотя риск всегда есть. Знаешь, что она мне ответила, когда я спросил ее: «Джина, зачем вы приняли яд, ведь вы могли умереть?!»
– Она разговаривала с тобой?
– Нет. Она слушала. Джина мне ответила только однажды. На этот вопрос. Она сказала лишь одну фразу.
– Какую?
– Она сказала: «Нельзя убить того, кто не боится смерти». Думаю, она была готова умереть. Понимаешь, ее предали люди, которых она очень любила. Так ей казалось. Я не знаю, были ли после той трагедии любовные отношения у твоего отца и Джулии, но Джина не смогла простить им. Не смогла простить предательство и смерть Анжело. Она очень любит вас. И любила своего старшего сына.
– Боже мой, это невероятно. Но как мне вести себя с ней?
– Еще один совет, Вито. Когда я сказал тебе, что только мы с тобой будем знать правду о том, что Джина совершила убийство в полном сознании, я имел в виду именно это: только
Это лучший вариант, поверь. Я не вижу другого способа. Девочки поймут…– Антон смущенно кашлянул, – я имею в виду Софи и Орсину. У вас хорошая семья, Вито. Не надо разрушать ее и вытаскивать наружу скелеты в шкафу. Да, так случилось: одна сестра оказалась мертва, а вторая – серьезно больна. Но вы все живы и здоровы. Это все, что я хотел сказать, Вито.
– Спасибо, Антонио. Я так и сделаю. Ты прав. Спасибо, что приехал и помог мне разобраться.
– Все будет хорошо. – И добавил: – береги отца.
– Ты думаешь, мама снова попытается…
– Вряд ли. Она ведь чувствует, что ты знаешь правду. Даже если ты ей об этом не скажешь. Если
Вито, наконец, улыбнулся.
– Я подумаю. Но завтра ты не отвертишься. Мы ждем рассказ о прекрасной рыжеволосой расене.
– Обещаю.
– А сейчас я оставлю тебя, друг мой. Я устал. И мне надо побыть одному.
– Я тоже устал. Уже поздно. Спокойной ночи, Вито.
Антон с полным чемоданом подарков от Вито, Симоны и Розы прошел к стойке регистрации. Девять дней в Тоскане закончились. Недельку нужно выдержать в жаркой Москве, а потом – направление Денпасар. Бали. Дайвинг и подводные красоты. И две недели с Лерой. Он соскучился по дочери и надеялся, что за предстоящий отпуск будет время, наконец, пообщаться с ней подольше.
Утром Вито держался молодцом! Хотя круги под глазами говорили о бессонной ночи. Но Антон знал, он выдержит это испытание. Он сильный и… очень хороший. И Симона поможет ему в этом.
А потом приехала Симона Кавалли. Они вместе сидели на террасе и говорили об этрусках, захоронениях, археологии и любви. Антон рассказал им историю Ии. Когда он дошел до одной из последних сцен, где Луций убил Тита, Симона заплакала.
