Они успели вскочить в последний вагон для некурящих перед тем, как дверь закрылась. Кроме них, в вагоне ехали только полицейский, сонного вида австралийский солдат и дежурный у панели с кнопками управления. Майлс видел лицо Фей лишь мельком, но заметил на нем яростное, озабоченное выражение и ту же улыбку, что и ночью.
Можно было сойти с ума от мысли, что он находится так близко от нее, и тем не менее…
— Если бы я смог пройти по поезду в первый вагон!…
— Пожалуйста! — взмолилась Барбара. Она указала на плакат, гласивший: «Не переходите из одного вагона в другой во время движения поезда», затем на дежурного и на полицейского. — Вряд ли принесет много пользы, если вас сейчас арестуют, не так ли?
— Да. Думаю, не принесет.
— Она выйдет из поезда на «Камден-таун». Так же поступим и мы. Садитесь.
Их уши наполнял негромкий шум летящего через туннель поезда. Вагон качался и скрипел, свет ламп с матовыми стеклами плясал по обивке сидений. Терзаемый сомнениями, Майлс опустился на двойное сиденье рядом с Барбарой.
— Не в моих правилах задавать слишком много вопросов, — продолжала Барбара, — но я просто схожу с ума от любопытства с тех самых пор, как говорила с вами по телефону. Почему вы так стремитесь догнать Фей Ситон?
Поезд остановился, и двери плавно открылись.
— «Чаринг-Кросс»! — добросовестно выкрикивал дежурный. — Поезд до «Эджвара»!
Майлс вскочил.
— Но ведь все в порядке, — умоляющим тоном сказала Барбара. — Если доктор Фелл считает, что она отправится к себе, то она выйдет только на «Камден-таун». Что может случиться за это время?
— Не знаю, — честно ответил Майлс. — Послушайте, — прибавил он, снова садясь и беря ее за руку, — я познакомился с вами совсем недавно, но вас не покоробит, если я скажу, что сейчас предпочел бы поговорить именно с вами, а не с кем-либо другим из известных мне людей?
— Нет, — ответила Барбара, отводя глаза, — не покоробит.
— Не знаю, как провели этот уик-энд вы, — продолжал Майлс, — но мы имели большой гала-парад с вампирами, чуть ли не с убийствами и…
— Что вы сказали? — Она быстро высвободила руку.
— Да! И доктор Фелл утверждает, что вы владеете какой-то невероятно важной информацией. — Он помолчал. — Кто такой Джим Морелл?
Поезд с лязгом и стуком мчался в пустоте туннеля, ветер из окон шевелил волосы.
— Вы не можете впутывать его во все это, — сказала Барбара, и ее пальцы крепче сжали сумочку. — Он ничего не знает, он никогда ничего не знал о смерти мистера Брука! Он…
— Хорошо! Но не могли бы вы сказать, кто он?
— Он мой брат. — Барбара облизнула очень гладкие розовые губы — не столь притягательные, не столь пьянящие, как губы той кроткой голубоглазой женщины, которая ехала сейчас в первом вагоне их поезда. Майлс отогнал эту мысль, а Барбара быстро спросила: — От кого вы услышали о нем?
— От Фей Ситон.
— Вот как! — Она казалась слегка удивленной.
— Я сейчас вам все расскажу. Но сначала необходимо кое-что уточнить. Ваш брат… где он сейчас?
— Он в Канаде. Он три года был в плену у немцев, и мы считали, что его нет в живых. Джима послали в Канаду на лечение. Он старше меня и до войны был уже довольно известным художником.
— И, как я понял, он был другом Гарри Брука.
— Да. — Следующую фразу Барбара произнесла тихо, но очень отчетливо: — Он был другом этой мерзкой свиньи Гарри Брука.
— «Стрэнд»! — выкрикнул дежурный. — Поезд до «Эджвара»!
Подсознательно Майлс внимательно вслушивался в его слова, улавливая постепенное затихание стука колес при приближении к остановкам, каждый звук и толчок при открывании дверей. Самым важным сейчас для него было не пропустить тот момент, когда дежурный закричит: «Камден-таун».
Однако… мерзкая свинья? Гарри Брук?
— Есть один момент, — продолжал Майлс, взволнованный и смущенный, но настроенный тем не менее чрезвычайно решительно, — о котором вам следует узнать, прежде чем я расскажу о том, что произошло. И он заключается в следующем. Я доверяю Фей Ситон. У меня возникал конфликт практически со всеми, кому я об этом говорил: с моей сестрой Марион, со Стивом Кертисом, с профессором Риго, возможно, даже с доктором Феллом, хотя я не совсем понимаю, какую позицию занимает он. И поскольку вы были первым человеком, который предостерег меня в отношении нее…
— Я предостерегла вас в отношении нее?
— Да. Разве это не так?
— О! — прошептала Барбара.
За окнами мелькали цилиндрические стены туннеля. Барбара Морелл слегка отодвинулась от Майлса. Свое «О!» она произнесла с величайшим изумлением, словно не могла поверить собственным ушам.
Майлс инстинктивно почувствовал, что сейчас ему предстоит увидеть все в новом свете, что,его точка зрения на происходящее не просто ошибочна — она вообще не имеет ничего общего с действительностью. Барбара смотрела на него во все глаза, приоткрыв рот. В этих серых глазах, изучавших его лицо, постепенно появилось понимание, смешанное с недоверием, потом она почти рассмеялась и беспомощно взмахнула рукой…
— Вы подумали, — добивалась она ответа, — что я?…
— Да! Разве это не так?
