Я не помню, что именно происходило после того, как я убил отца. Охотники все еще были вокруг, но теперь на них нападала Греторекс с остальными нашими. Такая перемена ошеломила их настолько, что я смог уйти. Тело отца я оставил. Это было трудно, но с того момента, как я встал, а оно осталось лежать на земле, ноги просто несли меня, и все.
Я вижу впереди Габриэля и бегу к нему. Хотя по-настоящему я вижу только глаза отца, которые смотрят на меня, и гаснущие в них черные треугольники. Его вкус все еще у меня во рту. Я думаю, что меня может стошнить, но я не хочу этого, я хочу удержать все внутри.
— Натан, посмотри на меня, — говорит Габриэль. Я чувствую, как он трясет меня за руку. Посмотри на меня!
Я делаю, как он сказал. Но я не уверен в том, что вижу. Не могу сосредоточиться.
Он что-то говорит мне. Я не понимаю. Вспоминаю слова моего отца о том, что он любил меня. А я так мало его знал. И вот теперь убил. Было столько крови. Так много крови. У меня подгибаются колени, но Габриэль не дает мне упасть и кричит:
— Натан!
Несбит бежит к нам, видит меня, останавливается как вкопанный, и говорит:
— Черт! — И я понимаю: он не знал, что мне пришлось совершить.
Греторекс и остальные тоже подходят и смотрят на меня. Я знаю, что я весь в крови: лицо, руки, грудь.
Греторекс говорит:
— Натан, оставайся с Габриэлем. Нам надо бежать. Еще Охотники на подходе.
Габриэль тянет меня за собой. Тянет за руку.
Греторекс и Самин бегут впереди меня, Клаудиа справа, Габриэль слева, очень близко.
От бега становится легче. Я начинаю понемногу приходить в себя. Но мы бежим недостаточно быстро. Охотники гонятся за нами, время от времени раздаются выстрелы. Мы прибавляем шагу, и, чем быстрее я бегу, тем лучше себя чувствую, тем больше у меня становится сил. Мы наддаем, я теперь впереди. Раздается новый выстрел и крик, я оглядываюсь и вижу, как падает Самин. Не мертвая. Габриэль замедляет шаг, останавливается, я возвращаюсь к нему. Самин в двадцати шагах за нами.
Я говорю ему:
— Продолжай бежать. Оставайся с Несбитом, я догоню.
Он качает головой:
— Нет, она мой партнер. Я обещал твоему отцу…
— Нет! Я быстрее тебя. Я успею. Беги. Если я не догоню вас через пару минут, встретимся, где договорились. Чем дольше ты будешь тут стоять, тем больше для меня опасность.
Он смотрит на меня; он знает, что я должен остаться один.
— Встречаемся там, где договорились.
— Да. Беги.
Он убегает.
Я подхожу к Самин. Фэйрборн еще у меня в руке.
Я встаю рядом с ней на колени. Пуля вошла ей в спину, но кровь течет у нее из носа и изо рта. Я говорю:
— Прости меня, Самин.
Она молчит, только смотрит на меня. Я перерезаю ей горло.
Снова кровь. Все кругом в крови. Руки у меня красные.
Я встаю. Оглядываюсь на Охотниц, убеждаюсь, что они меня видят. Среди них есть одна, она бежит в первых рядах. Я видел ее лишь однажды, мельком. Но сразу узнал. Это она, моя сестра, Джессика. Это она устроила засаду.
Я знаю, что могу их обогнать. Мой дух потрясен, но мое тело сильно, как никогда, сильнее, чем обычно. Мне не надо думать, когда я бегу. Я и не хочу думать. Просто бегу, и все. Резко сворачиваю влево и прибавляю шаг. Увожу погоню за собой, прочь от Несбита, Габриэля и Греторекс.
Не позволяй себе зацикливаться на цифрах: сколько народу уже умерло. Много. Всех и не вспомнишь. И вообще, есть много такого, о чем тебе сейчас лучше не думать. Просто иди себе вперед и иди. Потому что каждый раз, стоит тебе решить, что все, мертвецов больше не будет, как ты спотыкаешься об очередное мертвое тело. Мужчина, женщина, все — участники альянса, и все убиты выстрелом в спину.
Наконец ты спускаешься в неглубокую лощинку, куда наверняка спускались до тебя и другие повстанцы. Здесь мертвецы лежат группами, друг на друге, как будто они сдавались, но их все равно убивали на месте, многих выстрелом в голову — казнили. Ты пересчитываешь их. Единственное, что ты можешь сейчас для них сделать. Их девять.
Если бы Маркус был жив, если бы его не застрелила Анна-Лиза, многие из этих людей тоже могли быть живы сейчас. Маркус один смог бы задержать Охотников. Перебить половину, пока другие отходили бы. Так что все эти смерти тоже на совести Анны-Лизы.
Но тебе надо выбираться из этой лощины иначе ты сам станешь покойником. Охотники еще вернутся сюда, убедиться, что они никого не пропустили.
Дождь начинает накрапывать, когда ты покидаешь эту долину и перебираешься через холм в следующую, где склоны покруче и деревья постарше. Между ними разбросаны круглые замшелые валуны, всюду растут папоротники: это прекрасное, полное зеленой жизни место. Ты садишься на землю, идти нет больше сил. Резные арки папоротников смыкаются у тебя над головой, с них надают капли дождя. Ты с силой трешь лицо ладонями. Внутри у тебя все горит. Сердце Маркуса уже отдало тебе свои Дары, но оно измотало тебя, а теперь делает с тобой еще что-то.
Ты наклоняешь голову, и с нее на землю стекает дождь, красными струйками вливаясь в грязь.
