— Габриэль, — говори он, особенно напирая на «эль».
— Он жив?
Несбит ухмыляется и кивает:
— Может, дашь мне встать, чтобы удобнее было рассказывать?
И я понимаю, что все, что происходило между нами до сих пор, было для Несбита всего лишь забавой. Вроде спорта.
Мы сидим у огня, Несбит заваривает свежий кофе и достает еду: хлеб, сыр, томаты, чипсы, яблоки и шоколад. Я гляжу на все это и облизываюсь. Я мог бы смести все это в считаные минуты, но я еще не настолько доверяю ему, и потому ничего не трогаю.
— Вид у тебя изголодавшийся, парень. Заправляйся.
Я молчу и не двигаюсь.
Он берет багет, отрывает от него хвостик, смачно впивается в него зубами, жует и потягивает мне остальное со словами:
— Не особо свежий, конечно, но лучше раздобыть не удалось.
Я стараюсь есть как можно медленнее. Несбит потягивает свой кофе и наблюдает за мной.
Я спрашиваю:
— Чего ты так на меня вылупился?
— Так ты же знаменитость, парень. Еще бы: сын самого Маркуса; наполовину Белый, наполовину Черный, уникум, в своем роде… а еще, честно говоря, у тебя глаза странные.
Я матерю его сначала за упоминание о Маркусе, затем о половинном коде и, наконец, о глазах.
— Эй, не надо злиться! Ты спросил, я ответил. Но, черт меня побери, парень, глаза у тебя и правда жуткие, особенно когда ты так делаешь.
Как? Ничего такого я не делаю, просто смотрю на него, и все. И я снова окатываю его крепким матом.
— Просто поверить не могу, чтдбы тебе такого раньше не говорили.
Я вспоминаю, что мои глаза нравились Анне-Лизе, она говорила, что они ее завораживают, но вряд ли я смотрю на Несбита так же, как смотрел на нее.
При свете костра я вижу, что у него глаза тоже необычные: аквамариново-синие, с подвижными зелеными прожилками, точно течения под поверхностью моря. Такие глаза у Эллен. Она полукровка, наполовину фейн, наполовину ведьма, и, наверное, Несбит тоже.
Я спрашиваю его:
— Ты и сам наполовину кто-то. Полукровка?
— Горжусь половиной Черной крови.
— А второй половиной не гордишься?
Он пожимает плечами:
— Какой я есть, такой есть.
— Своей работой на Викторию Ван Даль ты тоже гордишься?
— Когда я называю Ван своим боссом, то это вроде шутки. Мы, скорее, партнеры.
— Да? И какая она?
— Особенная: талантливая и прекрасная. Прекрасные глаза, прекрасные волосы, прекрасная кожа. И вообще она вся прекрасна, с головы до ног. То есть я, конечно, всю ее не видел, — ну, ты понимаешь. У нас с ней чисто деловые отношения. И она никогда не носит ничего открытого. Как будто из другого времени вышла. Ну, знаешь, когда люди еще не стеснялись красивой одежды и гордились своим внешним видом.
Я смотрю на себя и развожу в стороны руки.
— Нет, ты точно не знаешь, о чем я, — говорит Несбит.
— Зато я знаю, что она воровка.
— Воровка?
— Она послала тебя украсть письма Габриэля, и у нее мой нож.
— Как я уже говорил, взять что-то с мертвого тела технически вовсе не кража.
— А что же это?
Несбит серьезно задумывается, пожимает плечами и говорит:
— В случае с тобой, парень, это была уборка территории. — Он ухмыляется. — Все равно, что собирать мусор.
— С письмами другое дело; они-то тебе не принадлежат.
— Ну, начнем с того, что я их не взял, потому что их тут нет. Они, как я догадываюсь, у тебя.
Я смотрю на него и не моргаю.
Он продолжает:
— Кроме того, это все равно не было бы кражей, потому что Габриэль сам сказал Ван, где они. И что она может взять их себе.
— Угу. С чего бы это вдруг?
— Он хочет отблагодарить Ван за помощь. — И Несбит смотрит на меня чистыми глазами, явно ожидая, когда я спрошу, что же такого сделала Ван. Приходится подчиниться.
— Какую помощь?
— Габриэлю было совсем плохо, когда мы его нашли. В него стреляли. Две пули, обе охотничьи. Ты сам знаешь, что это такое. Раны были несерьезные, пули прошли навылет, но их магия все равно сделала свое дело. Он не приходил в себя неделю. Ван вынянчила его. Она отлично разбирается в снадобьях, другого такого специалиста, как она, просто нет. В общем, она его спасла. Ну, как я спас тебя и…
— Ты бросил меня медленно умирать от моей раны.
— Я замел твой след.
Я качаю головой.
— Чтобы тебя не поймали.
— Друг! Парень! Как ты можешь говорить такое?
Я закатываю глаза.
— Так где вы нашли Габриэля?
— Он хромал по задворкам какой-то улицы в Женеве. Кругом все кишело копами. И Охотниками. В общем, сплошной бардак. Ван гнала как сумасшедшая: на полном ходу подкатила к Габриэлю, мы схватили его, затащили в машину и были таковы.
— А теперь Габриэль в порядке?
— Здоров как бык.
— Тогда почему он не пришел за письмами сам?
— А. Ну, это уже вопрос доверия: просто мы не хотим, чтобы он сбежал от нас раньше, чем передаст товар.
— Я уверен, что если Ван правда спасла Габриэлю жизнь, как ты говоришь, то на его благодарность можно положиться.
Несбит снова улыбается мне и пожимает плечами.
— Ага, парень, верно. Мир, лубоф и все такое прочее. Только это не в характере Черных Ведьм — всегда поступать так, как положено. В особенности не в характере это у симпатичных французов, как я узнал.
— И где Габриэль сейчас?
— У Ван, под Женевой. Недалеко. На машине всего несколько часов.
