Я вспоминаю зверя, который живет во мне, но он спит. Ван ведет меня вниз, в крохотную комнату с каменным полом, кирпичными стенами и тусклой лампочкой под потолком. Не погреб, а могила.
– У лестницы будет дежурить Несбит. Дверь будет заперта, но, если тебе станет совсем плохо, он тебя вытащит. Он будет проверять тебя каждый час.
Я молчу. Комната уже давит на меня. Я сажусь на холодный пол и смотрю, как Ван поднимается по лестнице. Дверь захлопывается, и я слышу, как ключ поворачивается в замке.
Я знаю, что зверь не появится. Слишком мрачно здесь. Он прячется. Я провел тут минуту, максимум две, а меня уже тошнит и кружится голова, но все-таки не слишком сильно, и я говорю себе, что это ради Габриэля. И Анны-Лизы. Я встаю и иду к дальней стене комнаты, возвращаюсь к лестнице, еще раз прохожу туда и сюда, но чувствую, что так не годится. Комната словно накренилась, я сажусь на пол, и стены начинают падать на меня. Я знаю, что никуда они не падают. Не падают! Это просто стены, и они стоят на месте, прямо. Со мной все в порядке. Меня тошнит. И жутко болит голова. Неприятно, но жить можно. Я сижу смирно и стараюсь думать о дыхании и о том, как бы меня не вывернуло наизнанку.
Вдруг надо мной открывается дверь. Один час прошел.
– Ты в порядке? – кричит мне Несбит.
– Да. Нормально! – кричу я в ответ, стараясь придать голосу силы, которых я совсем не чувствую.
Дверь захлопывается.
Еще минуту-другую я сижу спокойно и твержу себе, что со мной все нормально, все хорошо, и тут меня рвет, на полу лужа, мой желудок завязывается узлом, все мускулы моего тела сводит. Я прямо чувствую, как надвигаются на меня стены, хотя я знаю, абсолютно точно, что ничего такого не происходит. Стены вообще так себя не ведут. Никогда. Мне жарко, пот льется с меня ручьями, рвота сотрясает меня снова и снова, опустошенный желудок болит, но продолжает упрямо выворачиваться наизнанку, и тогда я ложусь на пол, обхватываю руками колени и прижимаю их к животу.
Вдруг надо мной возникает Несбит. Значит, прошел еще час. Я снова ищу его глазами, но его уже нет.
Теперь я весь дрожу, мне холодно. Я снова блюю. В моем желудке давно уже ничего нет, но он, похоже, задался целью вывернуться сегодня наизнанку. Я лежу, по-прежнему свернувшись, у последней ступеньки лестницы. И буду лежать так дальше. Двигаться нет сил. Я не могу встать. Не могу даже ползти. Но все равно я справлюсь. Выдержу.
И тут кто-то начинает скрестись. Звук сначала негромкий, но он постепенно нарастает, заполняя всю мою голову, потом вдруг обрывается. Тишина. Но я прислушиваюсь, жду: я знаю, что скоро шорох повторится. Пока его нет, я говорю себе, что звук ненастоящий: я в погребе, и здесь нечему и некому шебуршать. На самом деле звук не существует. Но тут мою голову снова наполняет скрежет гвоздя по грифельной доске, и я начинаю биться головой об ступеньку и орать. Это помогает. Крик и проклятия приносят облегчение. Если постараться как следует, можно даже заглушить скрежет. Но вот снова наступает тишина. Можно перевести дух и ждать нового скрипа, который скоро наступает…
Несбит. Он хлопает меня по плечу, я смотрю на него, и он исчезает; я даже не знаю, был он или нет. Скрежет прекратился, кругом пусто и тихо, я вижу только пол. Я смотрю на него и понимаю, что камень из темно-серого стал красным. Темно-красным. Красный цвет везде, куда ни погляди. Красное окружает меня, я чувствую, что вот-вот задохнусь. Я визжу от красного, кашляю, задыхаюсь, царапаю себе ногтями горло, чтобы вдохнуть.
Вдруг я чувствую чьи-то руки. Они прижимают к полу мои запястья. И голос Габриэля тихо шепчет мне в ухо:
– Все кончилось. Почти кончилось.
Мышцы уже не сводит судорогой, шум и скрежет прошли. Мой желудок конвульсивно сокращается в последний раз, и с глаз точно спадает красная пелена: я вижу каменный пол и плечо Габриэля. Мне хочется плакать от облегчения, от радости свободы, от того, что я снова вижу. Я говорю:
– Рассвет.
Габриэль отпускает меня и помогает сесть.
– Если это называется постепенным, не столь экстремальным методом… – Мне хочется пошутить, но я не могу, потому что и впрямь чувствую себя по-другому. Новизна ощущений поражает. Каждое движение моего тела, сырость воздуха в подвале, пол, кусочки грязи, прилипшие к кончикам моих пальцев – все воспринимается абсолютно иначе. И цвета, даже в полумраке подвала, становятся вдруг очень яркими – я различаю множество оттенков серого в комнате и коричневого и черного в волосах Габриэля. Я смотрю ему в глаза и вижу, что они такие же, как были – обычные глаза фейна, – но, приглядевшись, я замечаю в них что-то еще.
– Я кое-что вижу в твоих глазах. Я раньше не замечал. Это трудно заметить. Золотые искорки в самой глубине зрачков, очень далеко. Как у всех ведьм.
Габриэль улыбается.
– Пошли отсюда.
