– Моя первая жертва, – перебивает он меня. – Я застрелил ее в голову. В упор. Она валялась у меня в ногах; я связал ей руки, связал лодыжки. Она плакала. Умоляла. Просила не убивать ее. Я выстрелил ей в голову, стоя прямо над ней, ствол моего пистолета упирался ей в лоб. Она смотрела на меня снизу вверх. Я нагнулся, прижал пистолет к ее лбу и спустил курок. Чтобы добить ее, я выстрелил еще раз, когда ее тело уже лежало у моих ног. А потом я перевернул ее на спину и выстрелил опять, прямо в сердце, чтобы уж точно наверняка.
– Ты хочешь меня шокировать. – Я встаю и подхожу к нему, но его вид переворачивает мне все нутро.
Вид у него такой же, как всегда. Непринужденный.
– Кто она была? – спрашиваю я.
– Так, одна девушка. Она выдала Белым Ведьмам мою сестру. Ее звали Кэтлин. Полукровка, сестра ей доверяла, я сам ей доверял. Теперь ты, наверное, скажешь: «Ага, значит, и Габриэль делает ошибки – значит, и он не всегда правильно судит о людях». И знаешь, что я тебе отвечу? Я скажу: «Ты прав. Конечно, ты прав». Людей вообще трудно понимать, и знаешь почему? Они меняются, Натан. Они меняются. Моя сестра доверяла Кэтлин, и правильно делала, потому что та была хорошей, доброй, милой, она пыталась помочь. Она была за нас, сначала. И знаешь что? Ее все-таки заставили нас предать. Они это умеют, они меняют людей.
– Это еще не значит, что так было и с Анной-Лизой.
– Нет, не значит. И я могу ошибаться, Натан. Возможно, она тебя не предавала. Но когда я вижу Анну-Лизу, я всегда вспоминаю Кэтлин.
– Габриэль…
– Честно говоря, я понимаю, что у Кэтлин почти не было выбора, почти. Она была полукровкой, наполовину Белой, и, не согласись она на их условия, они превратили бы ее жизнь в ад. Но из-за нее поймали мою сестру. Ей нравился один Белый Колдун. Кэтлин помогала им обмениваться письмами. А потом моя сестра решила пойти к нему на свидание, на территорию Белых. Она всегда была порывистой, импульсивной, решительной. Ее поймали. Ей было семнадцать. Тому парню тоже. Его продержали в тюрьме месяц и отпустили. А мою сестру повесили. Не знаю, что они делали с ней до этого. Как, по-твоему, Натан?
Я молчу. Я знаю, что ему не нужен ответ.
– Я все еще ненавижу Кэтлин. Неделями после ее убийства я жалел, что не могу убить ее еще раз, только не так быстро, а чтобы она испытывала страх, мучения, страдания, как моя сестра.
Я подхожу к нему вплотную. Обнимаю его. В первый раз я делаю это сам.
Я думаю, он не выдержит, заплачет. Но он отталкивает меня от себя и смотрит мне в лицо.
– Я часто думаю о моей сестре, о том, как она страдала и что они с ней сделали. Я люблю тебя больше, чем сестру. Никогда не думал, что такое возможно, но это правда. Я уверен, что ты прав. Мы можем победить Меркури, и у альянса тоже есть шанс. Но еще больше я уверен в том, что тебя убьют, Натан, но убьют не сразу: твоя смерть будет страшной, мучительной и долгой. И я не в силах это предотвратить, потому что ты не понимаешь – Анна-Лиза тебе не пара. Ты отказываешься это понимать. Поэтому я твердо могу обещать тебе лишь одно – я буду стараться тебе помочь, но если у меня не получится и ты умрешь, то я найду тех, кто будет в этом виновен, и причиню им куда больше боли, чем я причинил Кэтлин.
Он выходит из комнаты.
Вот это позитив.
– Нет. Нет. Нет. – Несбит вернулся, и он далек от позитива. – Слушайте, я вам говорю. Там наверняка есть заклятие от входа. – Уже утро, мы сидим за кухонным столом и строим планы. Пытаемся придумать, как нам попасть в бункер Меркури без ее ведома.
– Может быть, подкоп? – предлагает Габриэль.
– Ну конечно. – Несбит хлопает себя ладонью по лбу. – Все, что нам нужно, это экскаватор, чуток взрывчатки, подъемные приспособления да пару подъемников. Через неделю-другую закончим.
Мы знаем, что он прав. А я знаю, что единственный путь внутрь – тот, о котором я думаю уже давно.
– Я подойду и постучу в дверь.
Все смотрят на меня – все, кроме Габриэля, – но, судя по тому, что он не поднимает головы, я понимаю, что я прав.
– Не убьет же она меня. По крайней мере, не сразу. Сначала поинтересуется, может, я принес ей голову или сердце Маркуса.
– И сколько ей, по-твоему, понадобится времени, чтобы узнать ответ? – говорит Несбит.
– Секунд десять, – отвечает Габриэль, глядя на меня.
– Да, – говорю я. – Но она захочет услышать, что я могу ей предложить. Когда я говорил с ней в последний раз, она узнала о смерти Розы, о том, что Маркус дал мне три подарка, да еще Охотники висели у нее на хвосте. Она была зла и напугана. На этот раз все будет иначе.
– Ты надеешься, – добавил Несбит.
– Значит, – продолжаю я, – я скажу ей, чтобы она отпустила Анну-Лизу. И спрошу, что еще, кроме смерти Маркуса, ее устроит.
– Может быть, твоя смерть, – замечает Габриэль.
– Такой риск существует, но я готов поспорить, что Меркури захочет меня сначала помучить. Она захочет показать мне Анну-Лизу, похвастаться своей победой. Я даже думаю, что она пригласит меня внутрь. По крайней мере, поговорить не откажется.
Все смотрят на меня.
