– Да, должен. А еще ты должен был рассказать мне все о своем Даре, ведь это самое важное в жизни любой ведьмы; мы с тобой всегда думали, что Дар отражает истинную природу человека, но ты никогда не говоришь о своем. Вот и теперь ты мне почти ничего не сказал. С каждым днем ты становишься все больше похожим на своего отца. – Она встает и говорит: – Мне надо побыть одной. Подумать. – И уходит.
Я тоже сажусь, ворошу костер, чтобы он разгорелся снова, а потом сижу, смотрю в огонь и жду Анну-Лизу, но она так и не приходит.
На следующий день Габриэля и Селии нет на утренней тренировке. Когда мы делаем перерыв на обед, появляется Селия, подходит ко мне и просит меня пройтись с ней и Габриэлем. Я сразу думаю, что это имеет отношение к Анне-Лизе.
Мы заходим в лес, подальше от остальных, и она говорит:
– Я попросила Габриэля пойти с нами, потому что подумала, пусть лучше он тебе скажет.
Я перевожу на него взгляд. Он держится сзади, и по его виду я сразу понимаю, в чем дело. Не в Анне-Лизе. Что-то с Деборой или Арраном.
Меня начинает тошнить.
Габриэль подходит ко мне ближе; наконец-то он скажет, в чем дело.
– Дебора.
И я понимаю, что ее больше нет.
– Ее казнили два дня тому назад. Расстреляли за шпионаж. Ее мужа тоже убили, за то, что помогал ей.
Так не должно быть. Просто не должно. Она была такой умной и доброй, такой замечательной Белой Ведьмой. И ведь я знаю, что ее наверняка мучили, пытали. Не давали пощады. Я так зол, что готов разнести все кругом в щепки, но Габриэль удерживает меня. Я не знаю, что делать, что я вообще могу сделать в этом проклятом несправедливом мире. Как бы я ни поступил, Деборе уже ничем не помочь, а я так хочу ее увидеть, и никогда больше не смогу, не смогу даже думать о ней как о живой и счастливой, и я ненавижу тех, кто виноват в этом. Я их ненавижу.
Я не видел брата больше двух лет, но узнаю его сразу. Он высокий, красивый, в общем, настоящий Белый Колдун. Он приезжает в лагерь с группой Белых и полукровок. Они все устали, но рады, что прибыли, наконец, на место. Похоже, что Арран единственный, кто не чувствует облегчения. Я сам только пару дней назад узнал о Деборе. Мне сказали, что Арран знает.
Я стою между деревьями и наблюдаю, потом делаю шаг влево, чтобы он скорей заметил меня. Мне так хотелось увидеть его снова, побыть рядом с ним, но я никогда не думал, что наша встреча будет такой. Наверняка он сильнее меня переживает потерю Деборы.
Проходит еще целая минута, прежде чем он оборачивается в мою сторону и застывает. Я вижу, как его губы произносят мое имя и как он улыбается мне, и сам я, кажется, тоже улыбаюсь в ответ, когда он идет ко мне навстречу. Мы обнимаемся. Он оказывается тоньше, чем я ожидал, и не таким высоким, но все-таки он по-прежнему выше меня.
Он столько всего говорит мне о том, как он скучал, и я, наверное, тоже что-то говорю, не помню. Еще он говорит, что Дебора делала то, что считала правильным, и плачет, и я плачу вместе с ним. И вспоминаю времена, когда мы еще были вместе, все трое, толкались у раковины в ванной, чтобы почистить зубы, и как Дебора расчесывала свои волосы на площадке лестницы и слушала наши с Арраном разговоры, и как мы потом завтракали внизу с бабушкой. Прошло всего три года. И я вдруг чувствую себя таким старым, хотя Дебора умерла совсем молодой, и это так нечестно, и так бессмысленно.
Следующие несколько дней проходят совсем иначе. Арран работает у Ван в отряде целителей, но все свободное время проводит со мной. Прошло больше двух лет с тех пор, как меня забрали тогда из дома, и он хочет знать все, что случилось со мной за это время. Но я рассказываю ему не все, жалею его. Пропускаю самое тяжелое. Эллен уже рассказала ему все, что могла, но ему этого мало, он хочет знать больше. Я вижу, как он смотрит на татуировки на моих руках и шее, как тянет руку пощупать шрам у меня на запястье. И я говорю ему, что подробнее расскажет Габриэль.
Тогда он спрашивает меня про Габриэля, и я отвечаю то же самое:
– Спроси Габриэля, он знает все подробности.
– Спрошу, – говорит он.
– Только обещай, что скажешь потом мне, что он скажет. – Я улыбаюсь. Мне и правда интересно, как это прозвучит в его исполнении.
Арран говорит:
– Приятно видеть твою улыбку.
– Твою тоже.
Тут я вспоминаю, что хотел ему сказать.
– Помнишь, как-то раз мы с тобой залезли на дерево, и я все уходил и уходил от тебя, пока не забрался на совсем тонкую ветку, а ты просил меня вернуться? Я вернулся, и мы сели на толстый сук и стали болтать ногами, и сидели так долго-долго, ты – спиной к стволу, а я спиной к тебе, помнишь?
Он кивает.
– Я часто об этом думаю. Особенно когда хочу вспомнить что-то хорошее.
И тогда глаза Аррана наполняются слезами, и он обнимает меня, а я обнимаю его.
У нас с Селией состоялся новый разговор.
– Перед арестом Дебора переправила нам последний важный фрагмент информации. Наверное, из-за него ее и поймали, но она считала, что это так важно, что не побоялась рискнуть ради этого жизнью.
– И что же это?
