– Несчастный утрачивает способность сопротивляться, и Эрка берет верх, пробирается в его душу и тело. Они сливаются, становятся единым целым. Что-то в этом роде.
– Кошмар какой-то. А как спастись, Филип? Есть какой-то способ? Можно сделать так, чтобы эта тварь отвязалась?
– Я, кажется, читал где-то, что она боится одной вещи: если Эрке показать ее смерть, то она не выдержит и испугается.
– Очень расплывчато и туманно: «показать смерть». Как это сделать?
Филип покачал головой.
– Не имею представления. Можно постараться узнать подробнее.
– Да, пожалуй, попробую.
Яна замолчала, увидев, что к дому подъезжает автомобиль доктора Милоша. Филип тоже его увидел.
– Думаю, мне пора. – Он оглянулся. – У тебя тут нет зеркала.
– Гордана велела убрать. Ей неприятно стало видеть собственное отражение, – ответила Яна, решив не вдаваться в подробности. Она взяла с тумбочки маленькое круглое зеркальце. – Вот, если надо. Возьми.
Он улыбнулся и вскинул руку:
– Ничего нового я там не увижу. Так просто спросил.
Яна машинально засунула зеркальце в карман и сказала:
– Спасибо еще раз. Я была бы тебе очень признательна, если бы ты не стал никому рассказывать о том, что сегодня узнал.
– Разумеется, – серьезно ответил он. – Я и не собирался.
Она открыла дверь.
– Если нужно будет еще что-то перевести или понадобится другая помощь, тут мой сотовый. – Филип достал из кармана визитку. – Звони в любое время. Даже если просто захочется поговорить.
Яна взяла визитку и улыбнулась.
– Хорошо.
– Увидимся, – сказал Филип и вышел на крыльцо.
Доктор Милош уже поднимался по ступенькам, и мужчины пожали друг другу руки.
– Кто это? – спросил доктор Милош, разуваясь в прихожей.
– Сын моей русской подруги, я вам о ней говорила.
– Я думал, твое сердце занято.
Яна сделала вид, что не слышит, и пошла в столовую.
– Сварю нам кофе, доктор Милош, – сказала она.
– Отлично, спасибо, дорогая. Поднимусь к Гордане.
Занимаясь привычными делами – наливая воду в турку, доставая вазу с печеньем и пирог с яблоками, Яна ни на секунду не переставала размышлять о том, что прочла в дневнике.
Теперь она знала, что стало причиной разрыва между сестрами, понимала, почему Надия решила не приближаться к Черному дому. Родители их были настоящими чудовищами. Пойти на убийство детей, тем более собственного больного ребенка, – это уму непостижимо!
Но что теперь делать со всей этой информацией? Идти в полицию? Рассказать кому-то – маме, например, или доктору Милошу? Яна никак не могла сообразить. А это жуткое чудовище, Эрка? Существует оно или Надия, как и Яна, – всего лишь жертвы собственной разыгравшейся фантазии?
Но ведь по двое с ума не сходят. Может, кто-то нарочно издевается?
Вопросы, вопросы…
Яна сварила кофе и поставила на стол чашки. Достала сахар и пошла к холодильнику за молоком, но вспомнила, что его там давно уже нет.
«Как быть с продуктами, которые портятся? Тоже, что ли, «показалось»?»
– Гордана чувствует себя вполне сносно, – сказал доктор Милош, появляясь в столовой. – Давай-ка побалуем себя кофе.
Яна вымученно улыбнулась и поставила перед ним чашку с дымящимся напитком. Сама она решила выпить сок: и без кофеина чувствовала себя взбудораженной.
– Не будешь кофе? – удивился доктор Милош. – Ты сегодня сама не своя. Случилось что-то, Яночка?
«Расскажу ему, – решилась она. – Надо ведь с кем-то посоветоваться, а доктор Милош – хороший человек».
– Честно говоря, кое-что произошло. У вас есть время поговорить со мной?
Доктор Милош поглядел на часы.
– Да, дорогая. Давай поговорим. Только я попрошу тебя, если не сложно, принеси мои очки. Я оставил их у Горданы, на тумбочке. Как бы мне потом не забыть.
Яна пошла за очками. Доктор Милош придвинул к себе чашку.
– Пирог с яблоками?
– Да, шарлотка.
– У тебя вкусно выходит. Надо будет рецепт записать. У моей жены не так хорошо получается.
Их голоса разносились по всему дому. Как было бы хорошо, если бы тут кипела жизнь, люди общались, беседовали друг с другом, смеялись и подшучивали. «Этот дом напоминает мне кладбище», – написала Надия. Верно, самый настоящий склеп.
У Яны уже заканчивались силы, она не могла оставаться тут, выносить эту безжизненную тишину, полную теней и тайн; прислушиваться к шорохам и шагам за дверью спальни, вздрагивать от каждого скрипа и бояться выглянуть ночью в окно.
В комнате Горданы было холодно – холоднее, чем во всем доме, но к этому Яна уже стала привыкать. Больная лежала, отвернувшись к стене, и девушка не стала ее окликать. Доктор только что ушел, он осматривал Гордану – видимо, все в порядке.
Очки лежали на тумбочке, как и сказал доктор Милош. Яна взяла их и вышла из спальни.
Внизу было куда уютнее. Может, стоит перебраться ночевать в гостевую спальню, подумалось Яне. Но об этом после. Сейчас нужно рассказать все доктору и надеяться, что он не сочтет ее чокнутой. Дневник Надии так и лежал в гостиной, на столике, и Яна решила, что покажет его доктору Милошу. Это ведь весомое доказательство.
– Я съел огромный кусок, – сообщил доктор, увидев Яну. – Ум отъешь. Ты прекрасная хозяйка. Повезет твоему мужу.
Она протянула ему очки.
– Спасибо, Яночка.
