Йола больше ничего не слышала, не ощущала ни веревок, ни веса, ничего, кроме свежего холодного ветра в лицо. И когда наконец решилась открыть глаза, спустя долю секунды после последнего взрыва, увидела яркий блестящий свет, который словно надвигался на нее.
Через секунду у нее уже сломались две кости — легко и беззвучно, как сухие травинки.
Затем стало хуже.
КИМ
— Что случилось? — озадаченно спросил он.
Ким закрыла за собой входную дверь, сбросила пальто и туфли-лодочки с опухших ног. Все плавные быстрые движения напоминали отрепетированную хореографию. Ритуал возвращения домой, сопровождаемый облегченным вздохом: наконец-то можно оставить будни за запертой дверью. Только это была не ее квартира и тем более не ее домашний очаг.
Ким целеустремленно прошла в гостиную и опустилась на диван.
«Странно, — подумала она. — Эта кожаная штука такая удобная, а мы еще ни разу не занимались на ней сексом».
— У тебя есть сигарета? — спросила она мужчину, которого на занятиях с семейным психологом они окрестили Мистер Escape. Потому что для нее он олицетворял возможность побега. И потому что его настоящее имя было не важно. По крайней мере, так она наврала Максу и терапевту. На самом деле она выбрала это имя потому, что ее любовник приятно пах одноименным мужским парфюмом от Кельвина Кляйна; вот как сейчас, сразу после душа.
Он стоял в дверях — босиком, с влажными волосами, в одних джинсах, — и мрачно смотрел на нее.
— С каких пор ты снова куришь?
— С тех пор как Йола исчезла.
— Она пропала?
— Какое еще значение слова «исчезла» ты знаешь?
Он раздраженно моргнул.
— Когда?
— Вчера вечером.
— Она сбежала?
В его голосе слышалась надежда, потому что в случае исчезновения ребенка «побег» лучше любой альтернативы, но Ким пришлось развеять эту его надежду. Она коротко рассказала о событиях последних часов, включая хаотичную сцену в больнице.
— Твой муж? — растерянно спросил Мистер Escape, когда она закончила повествование.
— Да. Макс утверждает, что похитил ее.
Он перестал моргать и напряженно зажмурился, словно пытаясь решить какую-то особенно сложную арифметическую задачу. В принципе, его реакция не отличалась от реакции Ким, когда она сегодня утром прослушала сообщения голосовой почты. Правда, выглядел он значительно испуганнее, чем она в тот момент.
— Это что, шутка?
— Я похожа на клоуна?
— Нет. Но, честно говоря, ты не похожа и на мать, которая переживает за дочь!
«Приемную дочь», — мысленно поправила его Ким.
— Почему? Потому что я не упала к твоим ногам и не катаюсь, рыдая, по полу?
Он смотрел ей в глаза, выглядел ошеломленным. Либо из-за ее поведения, либо из-за исчезновения Йолы. Ким не могла сказать, что ужасало его больше.
— Кроме всего прочего, потому что ты подкрасила губы и нарумянилась, прежде чем прийти ко мне, и я просто не могу поверить, что ты хочешь
Ким поднялась. Расстегнула верхнюю пуговицу на блузке.
— Ах так? И о чем же я думаю? — спросила она и не сомкнула губы после того, как задала вопрос; ритмично касалась языком верхних резцов изнутри, ожидая ответа.
Мистер Escape подошел ближе, запустил обе руки Ким в волосы и притянул ее голову к себе.
— Твою дочь похитили, а ты хочешь трахаться?
Она почувствовала его дыхание у себя на языке. Ее губы были в миллиметре от поцелуя. Он крепче схватил ее за волосы. На глазах у Ким появились слезы.
Она кивнула, и их губы соприкоснулись.
— Шлюха, — сказал он и оттолкнул ее от себя на диван.
Ким почувствовала, как кровь прилила к щекам. Она поднялась, злая и возбужденная, но злоба однозначно преобладала.
— Ты идиот! — фыркнула она. — Думаешь, судьба Йолы мне безразлична?
Ким сделала шаг в его сторону и залепила звонкую пощечину. Он лишь покачал головой, не прикасаясь к красному пятну, которое тут же появилось на его щеке.
— Я боюсь за нее, — сказала Ким, ее голос и правда звучал сдавленно, но причиной было унижение, которое она только что перенесла. — Я ужасно боюсь за нее, — повторила она. — И хочу на пять минут забыть об этом страхе, всего лишь на пять минут, разве это так сложно понять?
— Честно говоря, да.
Он разглядывал ее застывшее лицо, и именно эта надменная манера, которая обычно так возбуждала, сейчас доводила Ким до белого каления.
— То есть я тебе надоела? — Она попыталась спровоцировать его. — Вчера ты не мог насытиться женщинами, а сегодня у тебя пропал аппетит?
Он сочувственно покачал головой.
— Ты ведешь себя как дешевка.
— В кровати тебе это никогда не мешало, — огрызнулась Ким.
В прихожей зазвонил ее сотовый.
Она прошла мимо него назад к входной двери и подняла свое пальто. Потребовалось какое-то время, пока она нашла телефон в одном из карманов.
— Да?
Энергичный голос на другом конце тоже не сулил приятного разговора.
— Это я, Тоффи. Ты немедленно должна приехать ко мне в бюро.
— Что случилось?
— Йола, — коротко сказал он. — Появился свежий след.
МАКС
