— Это гостевая парковка при больнице. Я же не высадил ее на лавке где-то в Герлицком парке среди наркоманов и дилеров!
Ким сделала глубокий вдох и выдох, но ей не удалось успокоиться.
— Не в этом дело, Макс. Как ты мог быть таким идиотом и хранить эту адскую штуку в машине!
— Да я не хранил.
— Ах, нет?
Она схватила с края раковины зубную щетку Йолы и ткнула ею в мою сторону.
— Тогда «нокаутирующие капли» сами собой перелетели из рабочего кабинета в бардачок в твоей машине, чтобы Йола смогла ими отравиться?
Во время перекура две медсестры нашли ее в бессознательном состоянии у входа в свое отделение, которым, как назло, оказалась патологическая анатомия. Сначала врачи подозревали алкогольное или наркотическое опьянение. Позднее лабораторный анализ выявил в крови у Йолы гамма-гидроксимасляную кислоту, сокращенно ГГМ. Так называемый «наркотик для свиданий», который насильники незаметно подсыпают своим жертвам — в основном женщинам — в напиток. В зависимости от дозировки некоторые теряют сознание уже через десять минут и после пробуждения не могут ничего вспомнить. Вероятно, то же случилось и с Йолой.
Через несколько часов, проведенных нами в страхе, около полуночи она наконец пришла в себя, целая и невредимая, но без малейшего понятия, почему вышла из машины и что затем с ней произошло. Последнее, что она помнила, — как я забрал ее с тренировки по плаванию. Затем провал в памяти.
Типичное последствие приема ГГМ.
Я хорошо в этом разбирался, потому что подобный наркотик играл центральную роль в моем актуальном романе. Поэтому я выпросил у знакомого аптекаря маленький пузырек вещества, но испробовать на себе пока так и не решился.
— Я видела его у тебя на письменном столе, — сказала Ким.
— Да, в рабочем кабинете. И я его всегда запираю. Ключ есть только у тебя и у меня! Ты всерьез думаешь, что я сорвал этикетку с пузырька и поехал гулять с нокаутирующими каплями? — Я поднял полотенце, которое упало у Ким. — И даже если бы я это сделал, пожалуйста, подумай еще и скажи мне, неужели ты считаешь нашу дочь настолько глупой, чтобы выпить глоток из пузырька, воняющего кислотой?
— Йола не глупая. Йоле десять лет. Она ребенок. Подобным вещам не место в ее окружении. Проклятье, а ей самой не место на больничной парковке. Что, черт возьми, ты там забыл?
Я вздохнул.
— Ты же была там, когда полиция меня допрашивала. Этот самоубийца позвонил мне…
— Да, да. Я это знаю.
К счастью, доктор Грабов мог подтвердить полицейским мою историю. Так как после смерти своего пациента он уже не чувствовал себя связанным обязательством хранить врачебную тайну, я узнал, что жертвой пожара был чудаковатый ученый, по всей вероятности страдающий от депрессии, который облился бензином в своем гараже на два машиноместа в Кепинике и поджег себя. Из-за однозначного суицидального характера случившегося никакого расследования, видимо, проводить не планировалось. К тому же сестры нашли несколько изданий моих книг, многие с рукописными заметками на полях. Очевидно, речь шла о сумасшедшем «фанате». Литературный сталкер, с которым умирающий мозг в последние минуты жизни сыграл злую шутку. Хотя мне все еще было не ясно, как он мог узнать обо мне так много, но в настоящий момент меня это абсолютно не интересовало.
— Я только задаюсь вопросом: почему ты должен был обязательно втягивать в это Йолу? Любой нормальный отец поехал бы в пиццерию, как и договаривались.
— Нормальные отцы не зарабатывают тем, что пишут триллеры.
— Ах, ты снова этим занимаешься? Зарабатываешь?
В самую точку. Удар ниже пояса.
По лицу Ким пробежала тень, смутившись, она потупила глаза и тихо сказала:
— Слушай, мне очень жаль. У меня случайно вырвалось, прости, ладно?
Она снова подняла взгляд. Я молчал и ждал неизбежного но.
— Но ты живешь в своем собственном мире, Макс. Если ты и задумываешься, то только о следующей истории, которую хочешь написать. Иногда я сижу перед тобой за обеденным столом и трижды повторяю предложение, пока ты мне наконец не ответишь, потому что мысленно ты снова со своими психопатами и серийными убийцами, а не у нас дома. Поэтому я спрашиваю себя: в состоянии ли ты вообще отличить свои истории от реальности? Вероятно, ты даже не помнишь, как сунул капли в машину.
Она заплакала, и мне на глаза тоже навернулись слезы при мысли, что могло случиться. Йолу не тронули, а концентрация вещества в крови не нанесет ущерба ее здоровью. Но выпей она больше ГГМ, не спала бы сейчас в Вестэнде, а лежала бы, подключенная к аппарату искусственной вентиляции легких. О худшем, что могло случиться, я не решался думать.
Ким нашла все косметические и гигиенические средства, которые хотела собрать Йоле в больницу, и вышла из ванной.
Мы направились к входной двери, где я снял с вешалки свою куртку.
— Не надо, — сказала Ким и покачала головой. Утомленно моргнула, уставшая от дискуссии, которая ее ожидала.
— Почему? — спросил я. — Йола будет рада видеть меня, когда проснется.
— Йола да.
Понимаю.
