– Если тот, кто живет в колодце, способен проникнуть в спальню своей жертвы уже в первую, то почему не убивает сразу? – задался он вопросом еще во время обсуждения на своей кухне. – Чего тянуть?
– Законы жанра? – предположила Кристина. – Мне кажется, в таких историях жертве всегда дается какое-то время… то ли осознать происходящее, то ли попытаться спастись.
– Да, но почему? – не унимался Влад. – Должна же быть причина… И причина эта может стать ответом на вопрос: «Что делать?»
– Да, вот в «Звонке», например, девочка Самара, сброшенная в колодец, умирала там семь дней, поэтому всем, кто посмотрел кассету, давалось столько же времени. За эти семь дней нужно было догадаться скопировать кассету и показать ее другому, – припомнила Юля. – Тогда Самара тебя не тронет.
– Жаль, нам нечего скопировать, – хмыкнул Соболев. – И, очевидно, вариант «приведи другого, чтобы он тоже бросил камень» не работает, иначе к Юле эта дрянь не пришла бы, ведь я бросил камень после нее. Но третьи сутки могут и совсем ничего не значить. У нас в сказках всегда тройки фигурируют.
– Это верно, – согласился Влад. – Но почему?
– По кочану и по кочерыжке, – философски изрек в ответ на это Соболев.
Сошлись на том, что нужно как-то найти подробности легенды, а они могут храниться где-то у Аглаи. Вот Соболев их теперь и искал, не зная, как это будет выглядеть, и надеясь, что чертова ведьма хотя бы записала историю сама, если просто где-то услышала или прочитала в Интернете, но надежда на это была слабенькой. Они просто хватались за соломинку, не зная, что еще делать.
Пока Соболев шуршал, проводя свой «предварительный обыск», Влад разложил трость и немного прошел вглубь просторного кабинета, покрутился вокруг собственной оси, стараясь не думать о том, как это выглядит со стороны.
«Ну же, – мысленно обратился он к неизвестному призраку – или просто сгустку энергии, показавшему ему в лесу дорогу к Юле, – помоги мне еще раз. Подскажи, где искать…»
Влад надеялся, что в темноте снова появится неясный силуэт, но ничего такого не произошло, лишь с громким стуком что-то упало, заставив Соболева нервно выругаться.
– Что это было? – напряженно поинтересовался Влад, поворачиваясь на звук. – Что упало?
– Рамка с фотографией, судя по всему, – отозвался Соболев, затихая еще на несколько мгновений.
– Какая там фотография? Что на ней изображено?
– Тебе вот это зачем? – раздраженно спросил Соболев. – Скучно стало? Иди погуляй!
– Это может быть важно, – терпеливо пояснил Влад. – Просто поверь мне.
Соболев снова затих. Какие эмоции сейчас отражались на его лице, Влад не знал, но после недолгого сосредоточенного сопения оперативник все же пересек кабинет и поднял упавшую рамку, чтобы взглянуть на снимок.
– Тут Татьяна с сестрой.
– С сестрой? – удивленно переспросил Влад, чувствуя, как сердце в волнении пропускает удар. – У нее есть сестра?
– Была. Погибла года три назад.
Теперь сердце забилось быстро-быстро, а самого Влада бросило в жар.
– Три года, – глухо повторил он больше для себя, чем для Соболева, но тот, по всей видимости, воспринял его слова как уточнение.
– Ну, уже чуть больше. А что?
Влад мотнул головой, не желая делиться возникшими у него подозрениями, и заговорил о другом:
– Сестра тоже была ведьмой?
– Почему она должна была быть ведьмой?
– Таня упоминала, что дар у нее наследственный.
– Поди, от прабабки Аглаи достался? – хмыкнул Соболев, ставя фотографию на место. – У которой она имя позаимствовала в качестве… рабочего псевдонима.
Влад только пожал плечами: такие подробности Татьяна не упоминала.
– Если сестра чем-то таким и занималась, то особо не афишировала, как Татьяна. Все, что мы о ней знаем, – это жила в Москве, была замужем, развелась, но фамилию мужа оставила, работала офис-менеджером, погибла во время отпуска в результате несчастного случая.
– Пожар в гостинице? – вырвалось у Влада, о чем он мгновенно пожалел.
– Ты что-то об этом знаешь? – удивился Соболев.
– Нет…
– Тогда как догадался, что это был пожар в гостинице?
– А я никогда не упоминал, что у меня бывают странные озарения, которые в итоге превращаются в рисунки? – едко отозвался Влад, надеясь, что такого объяснения Соболеву хватит и он отстанет.
Не отстал.
– Ты рисовал пожар в той гостинице? Значит, смерть сестры как-то связана с нашим расследованием?
– Нет, не думаю.
– Но разве твои рисунки не всегда связаны с нашим расследованием?
– Нет, не всегда. Я много чего нарисовал за последний год, что-то сбылось, а что-то так и осталось непонятным. Шелково и то, что здесь происходит, появилось на рисунках только летом.
– Хм, ладно, – отозвался Соболев, но как-то не очень уверенно.
Чтобы не дать ему возможности продолжить расспросы, Влад попытался вернуть его внимание к упавшему снимку:
– А где сестры сфотографированы? На фоне чего?
– Да там портретный снимок, фона толком не видно. Где-то на природе, кажется. Точно не в помещении. И не в городе…
– Господа, позвольте узнать, какого черта вы здесь делаете?
