- Колотырин Степан Иванович, - твердо произнес Руслан. - Одна тысяча девятьсот тридцать пятого года рождения. В тысяча девятьсот шестьдесят первом году он учился на курсах механизаторов в Новокузнецке.
- Точно, было такое, - чуть удивленно подтвердила женщина. - Ездил он на курсы в Новокузнецк. А Миша-то этот, за которого ты хлопочешь, он кто тебе? Отец?
- Нет, он мой дядя. Степан Иванович должен его помнить, - соврал Руслан. Хоть ему всего четырнадцать, но мозгов-то хватает, чтобы сообразить: не нужно жене Колотырина вот так, с бухты-барахты объявлять, что у ее мужа есть еще один сын, внебрачный.
- Ладно, - вздохнула женщина, - заходи. Спит он. Будить станешь или подождешь, пока сам прочухается?
- Если можно, я бы разбудил, - вежливо сказал Руслан. - А то мне еще обратно в Камышов возвращаться. Автобус в семь двадцать пойдет, мне надо на него успеть, потому что следующий только в десять, а это очень поздно, мама будет волноваться.
- Ишь ты, заботливый какой, - хмыкнула жена Колотырина, как показалось Руслану, неодобрительно. - Ну иди, буди своего Степана Ивановича, только будет ли толк… В зале он.
Сняв на крыльце старенькие спортивные тапочки, Руслан осторожно вошел в дом. В тесной комнате, высокопарно называемой "залой", на кровати лежал мужчина и оглушительно храпел. Колотырин явно не считал бритье обязательным ежедневным ритуалом, и его заросшее недельной щетиной лицо казалось страшным и черным. Впервые за последние недели Руслан по-настоящему испугался. Надо же, ведь ничего не боялся, когда ездил по поселкам и райцентрам, искал тех, кто учился вместе с его мамой в Новокузнецке и мог знать, с кем она тогда встречалась. Не боялся, когда, получив смутное указание на "парня с курсов механизаторов", отправился искать тех, кто на курсах учился. Не боялся даже еще сегодня утром, когда, дождавшись, пока мама уйдет на работу, побежал на автобусную станцию и отправился сюда, в поселок, пришел в поселковый совет и узнал адрес Колотырина. А теперь вдруг испугался…
- Степан Иванович, - шепотом робко позвал он.
- Да чего ты шепчешь-то, - в полный голос произнесла Колотырина.
- Шибче кричи, а то не дозовешься, у него сон крепкий. Да за плечо потряси как следует.
- Степан Иванович! - заорал Руслан прямо в грязное ухо, из которого торчали темные клочки волос.
Храп прекратился, Колотырин медленно повернулся в кровати, неохотно приоткрыл глаза и непонимающе уставился на Руслана.
- Это еще что? - выдавил он сиплым голосом.
- Я к вам, Степан Иванович, - торопливо заговорил Руслан. - По очень важному делу. Выслушайте меня, пожалуйста.
Колотырин не спеша спустил ноги на пол, потянулся, взял висящую на спинке кровати рубаху в мелкую клеточку и набросил на плечи поверх несвежей голубой майки. Так же неторопливо пошарил ногами по полу, будто нащупывая точку опоры, переместился к стоящему посреди "залы" столу и устроил щуплое тело на стуле.
- Ну? Чего надо?
"Ничего не надо", - едва не сорвалось с языка Руслана. Когда он искал Мишиного отца, он почему-то представлял себе важного начальника, например, председателя поселкового совета или секретаря райкома партии, или директора совхоза, в крайнем случае - директора школы. Нормального дядьку, который поймет Руслана, вспомнит Ольгу Андреевну, Оленьку Нильскую, с которой когда-то встречался, с радостью узнает о том, что у него есть сын Миша, поплачет вместе с Русланом над его гибелью и тут же ринется в бой отстаивать Мишину добрую память. А что оказалось на самом деле? Небритый страшный мужик, алкаш, в ЛТП лечился. Он, наверное, и маму-то не вспомнит. А даже если и вспомнит и захочет заступиться за Мишу, то только хуже выйдет. Как в милиции его увидят, так сразу и скажут, что у такого папаши сын мог получиться только хулиганом и пьяницей. А Мишка не такой, он совсем другой, он действительно не пьяница и не хулиган… Но Руслан Нильский всегда и во всем шел до конца. Раз уж взялся делать - доделает, чего бы это ни стоило.
- Помните, вы в шестьдесят первом году учились в Новокузнецке на курсах? - начал он.
- Ну, - кивнул Колотырин и тут же повернулся к жене: - Чего встала? На стол собери, чаю сделай. Обедать буду.
- А помните Ольгу Нильскую? Вы с ней тогда были знакомы, - продолжал Руслан.
Он внезапно почувствовал, что проголодался, и совсем по-детски вдруг подумал, пригласят его обедать вместе со Степаном Ивановичем или нет. Хорошо бы пригласили, ведь как в девять утра из дому убежал, так и не ел ничего, только два раза газировку за три копейки из автомата покупал. А сейчас уже шестой час.
- Кого? - переспросил Колотырин. - Какую Ольгу?
- Нильскую, - терпеливо повторил Руслан и вытащил из кармана предусмотрительно захваченную из дому мамину фотографию двадцатилетней давности. На фотографии мама была вместе с Мишкой, которому как раз годик исполнился. - Вот ее.
Взяв кургузыми пальцами снимок, Степан Иванович долго всматривался в изображенную на нем женщину. Потом медленно, но как-то неуверенно кивнул.
- Вспоминаю, вроде… И чего?
