- Слушай, парень, чего-то ты нам тут голову морочишь, - внезапно вмешалась жена Колотырина. - То говорил, что за дядю своего хлопочешь, которого Степан будто бы знает, а то про какую-то Ольгу спрашиваешь. Что за Ольга? Ну-ка отвечай быстро!
Руслан набрал в грудь побольше воздуха и выдохнул:
- Я сказал неправду, чтобы вас не расстраивать. Степан Иванович, моя мама Ольга Андреевна Нильская родила от вас сына Мишу, вот его, - он ткнул пальцем в фотографию.
- А! За алиментами пожаловал! - заорала Колотырина. - И как только у людей совести хватает! Сама шлялась с кем ни попадя, пригуляла ребенка неизвестного от кого, а мой Степан теперь давай карман открывай да за чужие грехи расплачивайся! Не выйдет! А ты, кобель безродный, - она замахнулась половником на мужа, который машинально пригнулся, - опять за свое? Господи, да есть ли хоть одна баба в области, на которую ты еще не залез?
- Ты это… потише, - гаркнул в ответ Колотырин. - Чего несешь, дура? Да еще при мальце. Это все когда было-то? Он про шестьдесят первый год спрашивает, а сейчас восемьдесят четвертый идет, даже если какая девка от меня и родила тогда, так ребенок уж взрослый давно. И вообще, это все еще до тебя было.
- Нам алименты не нужны, Мише в июне как раз двадцать два исполнилось, - успел вставить Руслан. - Он даже в армии отслужил.
- О, вишь? - Корявый палец Колотырина в назидательном жесте взвился над деревянным покрытым клеенкой столом. - Алименты ему не нужны. А чего ж тогда тебе нужно?
- Мне нужно, чтобы вы поехали со мной в милицию и заступились за Мишу.
- Эка! И чего ж он натворил, этот твой Миша?
- В том-то и дело, что он ничего не натворил. Его убили, а теперь говорят, что он пьяный был, приставал и затеял хулиганскую драку. А я знаю, что это неправда, Мишка не такой, он не мог драку затеять, он вообще тихий был всегда, добрый такой, за слабых заступался. И неправда, что он был пьяный, он никогда не пил. Я говорил в милиции, но мне не верят.
- Ишь ты, какой у меня сын, оказывается, - с удовлетворенным видом покачал головой Колотырин. - И добрый-то он, и за слабых заступается. А мамка-то ваша что же? Почему в милицию не пойдет?
- Да она ходила, ее сто раз вызывали.
- И чего?
- И ничего, - вздохнул Руслан. - Твердят одно и то же: напился и устроил хулиганскую драку. Я потому и пришел к вам, Степан Иванович, миленький, дорогой, пожалуйста, поедемте туда к ним, к следователю, к судье, и вы им скажете…
- Да чего он скажет-то? - снова вмешалась жена Колотырина. - Он этого Мишку твоего в глаза не видал. Может, это вообще не его сын. С чего это он должен все бросить и ехать незнамо куда, за какого-то хулигана заступаться?
- А и поеду! - загрохотал Степан Иванович, поднимаясь из-за стола и отшвыривая стул. - И нечего мне указывать! Я тебе не вещь, чтобы ты меня по своей воле из угла в угол переставляла!
- Не поедешь! - завизжала жена. - Не пущу!
- А я сказал - поеду! И все! И точка!
- Не поедешь! Думаешь, я не знаю, чего ты ехать намылился? Тут тебя участковый знает, раз покажешься на улице выпивши - снова в ЛТП загремишь! А там никто тебя не знает, там тебе раздолье водку-то хлебать! Денег нет - украдешь или отнимешь у кого, как в тот раз, когда тебя за грабеж осудили. И опять нажрешься как свинья! Ты ж урод какой-то, ты ж меры не знаешь, или ограбишь кого, или морду набьешь, в вытрезвитель попадешь, а оттуда - прямиком в суд и в тюрьму. Не пущу!!! - истошно вопила Колотырина.
