Когда большая эмалированная миска заполнилась оладьями доверху, Наташа прикрыла ее крышкой и замотала в старый пуховый платок, чтобы сохранить тепло. Быстро собрала в сумку купленные накануне фрукты и карамельки для детей, положила туда же чистые маечки, трусики и носочки, натянула джинсы и трикотажную блузку и отправилась на вокзал.
В электричке было душно, толпы дачников стискивали Наташу со всех сторон, но она не обращала внимания на неудобства, думая только о том, как бы сохранить фрукты нераздавленными. Выйдя на нужной платформе, она почти бегом направилась к детсадовской даче, ей так хотелось поскорее увидеть своих мальчиков!
– Мама! – завизжал четырехлетний Сашенька, увидев ее через забор, и сердце Наташи сжалось: малыш стоял и ждал ее, видно, тоже соскучился. Смотрел, как подходили или подъезжали на собственных автомобилях другие родители, и не знал, дождется маму или нет.
Наташа схватила его в охапку, подбросила в воздух, закружила.
– А где Алеша? Пойдем найдем его, – сказала она, отдышавшись.
– Алешка тебя у длугой дылки калаулит. – Он все еще не выговаривал букву «р», несмотря на то, что Наташа упорно старалась исправить этот дефект.
– У какой другой дырки? Разве есть еще одни ворота? – удивилась Наташа. – Я не знала.
– Не, там не волота, там дылка, туда лодители лазят, когда воспитательница не лазлешает плиходить, – деловито пояснил малыш. – Я Алешку туда поставил тебя калаулить, а то вдлуг ты челез ту дылку плидешь.
Трехлетний Алеша бдительно охранял свой пост, развлекаясь тем, что при помощи найденного на земле прутика гонял муравьев. Наташа расстелила на земле привезенное с собой старенькое одеяло, усадила мальчишек и принялась кормить их персиками и черешней. Они были такими разными и в то же время абсолютно непохожими ни на Наташу, ни на Вадима. Сашка – светловолосый, тонкий в кости, энергичный и заводной, пошел в бабушку – мать Вадима, а Алешенька, наоборот, с темно-каштановыми вьющимися волосиками, крепенький, неторопливый, обстоятельный и уже в три года какой-то солидный, был, совершенно очевидно, настоящим внуком Александра Ивановича, Наташиного отца. Через три дня август кончится, детей привезут в Москву, и настанет момент, когда придется сообщить мальчуганам о том, что их дедушка умер. «Наверное, лучше это сделать сейчас», – почему-то пришло в голову Наташе. Здесь им весело, привольно, печальная новость если и будет до конца понята, то быстро утратит свою тягостность.
– Саша, Алеша, – начала она нерешительно, – мне нужно с вами серьезно поговорить.
– О чем? – дружно спросили мальчики.
– Когда вы вернетесь домой, то увидите, что у нас теперь все по-другому.
Две пары испуганных глаз уставились на нее. Рты раскрыты, вокруг губ, на подбородках и даже на щеках – темно-красные следы от черешни. Господи, они такие маленькие, хрупкие, нежные! Ну почему она должна рассказывать им о смерти?
– Мы теперь будем жить с вами одни, бабушки и дедушки с нами не будет.
– Они что, пелеехали? – тут же нашелся Сашка.
– Да, бабушка Галя поехала жить к тете Люсе в другой город.
– А почему?
– Ну как почему? У тети Люси тоже есть ребенок, дочка, ваша двоюродная сестричка Катенька. Бабушка раньше жила с вами, а теперь хочет пожить с ней, ведь Катенька ее внучка, и бабушка ее любит точно так же, как любит вас. Она поживет какое-то время с Катенькой, потом вернется.
Саша задумчиво кивнул, словно давая понять, что он все понял. Глядя на него, кивнул и Алеша.
– А деда Саша тоже уехал?
– Нет, Сашенька, деда Саша не уехал. Он очень долго и тяжело болел и потом умер.
– Умел? Он что, не велнется?
– Нет, сыночек, не вернется. Баба Галя когда-нибудь вернется, а деда Саша – нет. Нам придется теперь жить без него.
Глаза Алеши наполнились слезами, губы задрожали, он не отрываясь смотрел на старшего братика, будто ожидая от него команды «плакать». Но команды не последовало.
– А папа когда плиедет? – Сашка обладал потрясающей способностью переключаться, отстраняясь от всего неприятного.
– Еще не скоро. Сейчас папа готовит корабль к плаванию, это занимает примерно три месяца. Потом он уйдет в плавание, это еще три месяца. И только потом у него будет отпуск, и он приедет к нам в Москву.
– А когда?
– Давай считать. Сейчас конец августа, значит, папа приедет в феврале или в марте.
– А это сколо?
– Конечно, сыночек. Оглянуться не успеешь. Вот вы вернетесь домой, потом будут Ноябрьские праздники, потом Новый год, потом мой день рождения, а потом и папа приедет.
– Челез тли плаздника? – уточнил Саша, который букв еще не знал, но до десяти уже считал.
– Совершенно верно, через три праздника.
Слезы на глазах у младшего подсохли, он всегда и во всем ориентировался на старшего брата. Раз Саша не стал реветь и заговорил про папу, значит, плакать не нужно.
– А папа привезет мне кита? – подал голос Алеша, который, в отличие от Саши, четко выговаривал все буквы.
– Вряд ли, солнышко. В Северном море китов нет.
– А кто есть? Акулы есть?
– Боюсь, что акул тоже нет. Но я поговорю с папой, – с улыбкой пообещала Наташа.
