– В Камышове жил один человек, очень хороший, добрый. Самый лучший на свете. Его убили и сказали, что это была пьяная драка, что тот человек сам первый начал хулиганить и приставать. А я знаю, что этого не может быть, он никогда не хулиганил и ни к кому никогда не приставал. Но мне никто не верит, потому что я маленький. Я хочу попросить Степана Ивановича, чтобы он пошел в милицию и заступился за Мишу. Пусть он им скажет, какой Миша был хороший.
– А что за Миша? – Брови женщины недовольно сдвинулись. – Тоже собутыльник небось?
– Что вы, Миша никогда не пил, даже в рот не брал.
– Откуда ж у Степана такие знакомые, которые в рот не берут? – недоверчиво усмехнулась женщина. – У него все больше алкаши в дружках ходят. Ты не напутал, мальчик? Может, тебе не мой Степан нужен, а другой какой?
– Колотырин Степан Иванович, – твердо произнес Руслан. – Одна тысяча девятьсот тридцать пятого года рождения. В тысяча девятьсот шестьдесят первом году он учился на курсах механизаторов в Новокузнецке.
– Точно, было такое, – чуть удивленно подтвердила женщина. – Ездил он на курсы в Новокузнецк. А Миша-то этот, за которого ты хлопочешь, он кто тебе? Отец?
– Нет, он мой дядя. Степан Иванович должен его помнить, – соврал Руслан. Хоть ему всего четырнадцать, но мозгов-то хватает, чтобы сообразить: не нужно жене Колотырина вот так, с бухты-барахты, объявлять, что у ее мужа есть еще один сын, внебрачный.
– Ладно, – вздохнула женщина, – заходи. Спит он. Будить станешь или подождешь, пока сам прочухается?
– Если можно, я бы разбудил, – вежливо сказал Руслан. – А то мне еще обратно в Камышов возвращаться. Автобус в семь двадцать пойдет, мне надо на него успеть, потому что следующий только в десять, а это очень поздно, мама будет волноваться.
– Ишь ты, заботливый какой, – хмыкнула жена Колотырина, как показалось Руслану, неодобрительно. – Ну иди, буди своего Степана Ивановича, только будет ли толк… В зале он.
Сняв на крыльце старенькие спортивные тапочки, Руслан осторожно вошел в дом. В тесной комнате, высокопарно называемой «залой», на кровати лежал мужчина и оглушительно храпел. Колотырин явно не считал бритье обязательным ежедневным ритуалом, и его заросшее недельной щетиной лицо казалось страшным и черным. Впервые за последние недели Руслан по-настоящему испугался. Надо же, ведь ничего не боялся, когда ездил по поселкам и райцентрам, искал тех, кто учился вместе с его мамой в Новокузнецке и мог знать, с кем она тогда встречалась. Не боялся, когда, получив смутное указание на «парня с курсов механизаторов», отправился искать тех, кто на курсах учился. Не боялся даже еще сегодня утром, когда, дождавшись, пока мама уйдет на работу, побежал на автобусную станцию и отправился сюда, в поселок, пришел в поселковый Совет и узнал адрес Колотырина. А теперь вдруг испугался…
– Степан Иванович, – шепотом робко позвал он.
– Да чего ты шепчешь-то, – в полный голос произнесла Колотырина. – Шибче кричи, а то не дозовешься, у него сон крепкий. Да за плечо потряси как следует.
– Степан Иванович! – заорал Руслан прямо в грязное ухо, из которого торчали темные клочки волос.
Храп прекратился, Колотырин медленно повернулся в кровати, неохотно приоткрыл глаза и непонимающе уставился на Руслана.
– Это еще что? – выдавил он сиплым голосом.
– Я к вам, Степан Иванович, – торопливо заговорил Руслан. – По очень важному делу. Выслушайте меня, пожалуйста.
Колотырин не спеша спустил ноги на пол, потянулся, взял висящую на спинке кровати рубаху в мелкую клеточку и набросил на плечи поверх несвежей голубой майки. Так же неторопливо пошарил ногами по полу, будто нащупывая точку опоры, переместился к стоящему посреди «залы» столу и устроил щуплое тело на стуле.
– Ну? Чего надо?
«Ничего не надо», – едва не сорвалось с языка Руслана. Когда он искал Мишиного отца, он почему-то представлял себе важного начальника, например, председателя поселкового Совета, или секретаря райкома партии, или директора совхоза, в крайнем случае – директора школы.
Нормального дядьку, который поймет Руслана, вспомнит Ольгу Андреевну, Оленьку Нильскую, с которой когда-то встречался, с радостью узнает о том, что у него есть сын Миша, поплачет вместе с Русланом над его гибелью и тут же ринется в бой отстаивать Мишину добрую память. А что оказалось на самом деле? Небритый страшный мужик, алкаш, в ЛТП лечился. Он, наверное, и маму-то не вспомнит. А даже если и вспомнит и захочет заступиться за Мишу, то только хуже выйдет. Как в милиции его увидят, так сразу и скажут, что у такого папаши сын мог получиться только хулиганом и пьяницей. А Мишка не такой, он совсем другой, он действительно не пьяница и не хулиган… Но Руслан Нильский всегда и во всем шел до конца. Раз уж взялся делать – доделает, чего бы это ни стоило.
– Помните, вы в шестьдесят первом году учились в Новокузнецке на курсах? – начал он.
– Ну, – кивнул Колотырин и тут же повернулся к жене: – Чего встала? На стол собери, чаю сделай. Обедать буду.
– А помните Ольгу Нильскую? Вы с ней тогда были знакомы, – продолжал Руслан.
