– Сроки… – режиссер замялся, и Наташа поняла, что со сроками какие-то проблемы. – В общем, как говорится, срок – вчера.
– Почему так? – насторожилась она. – Вы что, давно занимаетесь этим проектом?
– Давно, – признался режиссер. – Нас сценарист подвел. Да ты его знаешь: Кудряков.
– Кудряков? – пораженно переспросила Наташа. – Он уже лет двадцать как запойный алкоголик. Я думала, он давно не работает.
– Да мы тоже так думали. А тут нам звоночек, мол, привлекайте Кудрякова к работе, он опытный мастер, в прошлом сделал несколько фильмов о подростках. Мы уж и так, и эдак отбрыкивались, но ни в какую, уперлись наверху, и все, подавай им Кудрякова. Видно, какой-то его старый дружбан решил своего собутыльника поддержать. Короче, он написал пять страниц и ушел в запой. План горит, с трудом продление срока выбили, теперь на тебя вся надежда. Ты у нас девушка ответственная и непьющая. Наталья, выручай, а то нам всем головы поотрывают, и мне в первую очередь.
– Мне нужно с мужем поговорить, перезвони мне через полчасика.
– Лады, – обрадовался режиссер.
Вадим отнесся к ее сообщению без энтузиазма:
– Ты же хотела со мной ехать. И пропуск у тебя как раз готов.
– Вадичек, это моя работа. Если я не буду работать, я потеряю квалификацию. Если я откажусь от такого предложения, мне вообще больше никогда ничего не предложат, потому что все будут знать, что я в первую очередь думаю о муже и поступаю, как ему удобно. Никакая киностудия не захочет оказаться зависимой от мужа сценаристки.
– Ну и пусть, – упрямо мотнул головой Вадим. – Пусть тебе ничего не предлагают. Можешь вообще не работать, моей зарплаты хватит, чтобы содержать тебя и детей. Я предпочел бы, чтобы ты взяла мальчиков и сидела с ними дома, в Лице.
– Ты что, – засмеялась она, – меня же в тюрьму посадят за тунеядство. В нашей стране нельзя работать женой и матерью, если у тебя всего двое детей. А что я буду делать в Западной Лице со своим образованием?
– Можешь работать в Доме офицеров, руководить самодеятельным театром, вечера всякие устраивать, концерты, кинолекторий организовать.
– Вадичек, я не культмассовый работник, я сценарист, я люблю кино и профессию выбирала сознательно. Ну почему ты хочешь меня этого лишить?
– А почему ты хочешь лишить меня жены и нормальной семьи? В Москве нет моря, к сожалению, и здесь не может быть службы на подлодках. Я не могу работать в Москве, но ты – я уверен – могла бы работать в Лице. То, что мы до сих пор не вместе, – это твое решение.
– Да что с тобой, Вадим? Ты никогда раньше так не разговаривал.
Вадим действительно завел такой разговор впервые. С самого начала их отношений было известно, что служить он будет на подводных лодках, а это ни при каких условиях не может быть в Москве. И точно так же было известно, что Наташа готовит себя к работе сценариста, следовательно, будет привязана к какой-нибудь киностудии. Они были обречены жить порознь и относились к этому разумно и трезво. Во всяком случае, тогда, в семьдесят восьмом, когда Наташе было двадцать три года, а Вадиму – двадцать четыре и они приняли решение пожениться, им казалось, что настоящая любовь никак не связана с постоянным совместным проживанием. Она существует сама по себе и не делается сильнее от ежедневного общения и не ослабевает от разлуки. Конечно, лучше было бы жить вместе постоянно, но если это невозможно, если каждый из них уже выбрал свою профессию и будущее место работы, то это никак не может означать, что они не должны регистрировать брак, любить друг друга и рожать детей.
И вот вдруг оказалось, что Вадима такая жизнь не устраивает…
Через два дня квартира опустела. Уехали Люся и Галина Васильевна, улетел к месту службы Вадим, так до конца и не помирившись с Наташей и не простив ей того, что она приняла предложение написать сценарии для цикла фильмов. Бэлла Львовна, как и каждый год в августе, отбыла на Украину, во Львов, где жили ее родственники, с которыми она ездила в Закарпатье. Осталась только старенькая Полина Михайловна, которая то где-то с кем-то пила, то отсыпалась, то болела.
Наташа с головой ушла в работу, ничто ее не отвлекало, как вдруг все перевернул один-единственный телефонный звонок.
– Наталья Александровна? – услышала она в трубке приятный мужской голос.
– Да, я. Кто это?
– Вы меня не знаете. Я только что посадил Иру в поезд и попросил проводницу за ней присмотреть. Встретьте ее, пожалуйста, послезавтра. Запишите номер поезда и вагона.
– Подождите… Как это вы посадили Иру в поезд? Почему? В какой поезд? Она же в деревне на Урале…
– Запишите номер поезда, – с мягкой настойчивостью повторил неизвестный мужчина. – И обязательно встретьте ее. Она нуждается в помощи.
– Господи, что с ней?! – испугалась Наташа. – Она больна?
Но незнакомец не ответил ни на один ее вопрос. Просто продиктовал номер поезда и вагона и повесил трубку.
