Что касается «ночи длинных ножей», то она имела большое психологическое воздействие на Сталина. Дело в том, что согласно марксизму капитализм на последнем издыхании выставит против диктатуры пролетариата свою буржуазную диктатуру как спасительную «соломинку». Как мы сказали выше, марксистский догматический дуализм не допускал возможности существования третьих сил, поэтому места нацизму и фашизму в марксизме не было, и марксистские теоретики не смогли найти иного объяснения этим феноменам, как «марионетки капитализма». Поэтому-то Сталин и VI конгресс Коминтерна не разрешали коммунистам выступать против Гитлера. И вот расправа Гитлера со своей партийной оппозицией, а заодно и убийство нескольких видных представителей монархического национализма (то есть лиц возможной угрозы справа) убедили Сталина, что марксизм снова «наврал». Оказалось, что Гитлер и Муссолини ничьи не марионетки, а самостоятельные фигуры, и их идеологические установки — явления особые. Предаваясь вольному проецированию возможного хода мышления Сталина, можно предположить, что в дальнейшем уничтожении им коммунистических идеологов был и элемент мести за то, что их теоретизирование довело его до такого просчета в отношении фашизма и нацизма, как постановления VI конгресса Коминтерна. В то же время он проникся к Гитлеру уважением, почувствовал в нем близкую себе натуру и начал проявлять интерес к заключению с Гитлером каких-то
388
«добрососедских» договоров. Уже на XVII партсъезде Сталин в своей речи заявил, что эра буржуазного пацифизма заканчивается, обратил внимание слушателей на улучшение отношений Советского Союза с Англией, Францией и Польшей. Что касается «фашистской» Германии, то, сказал Сталин, ее идеологический режим не может быть камнем преткновения в германо-советских отношениях. Ухудшение отношений исходит исключительно от немецкой стороны, а советская сторона всегда готова к возобновлению сотрудничества с Германией по образцу недавнего прошлого. Гитлер не заставил себя долго ждать, и уже 30 января, через несколько дней после речи Сталина, заявил, выступая в Рейхстаге, что подозрения Сталина в наличии антисоветских настроений в германской политике необоснованны.
Что касается убийства Кирова, то сегодня уже можно с уверенностью сказать, что оно было делом рук Сталина. Зачем? Ведь Киров считался ближайшим другом Сталина, состоял вместе со Сталиным в Комиссии по чисткам, значит, оправдывал террор. Но следует учесть и то, что председателем этой комиссии был Рудзутак, которого Сталин тоже уничтожит. Так что тут, возможно, были разногласия между Сталиным, с одной стороны, и Кировым и Рудзутаком, с другой. Факт в том, что, выступая в Ленинграде накануне XVIII съезда, Киров очень резко осудил нацизм Гитлера и, в частности, его антисемитизм, что, как мы видели выше, шло вразрез с настроениями Сталина по отношению к нацистской Германии. Рудзутак тоже выступил с резко антинацистской речью на съезде, как Киров, осуждая антисемитизм. А Сталин разногласий не любил! На съезде овации Кирову были почти столь же мощными и продолжительными, как Сталину. Еще нестерпимее для Сталина было то, что на выборах состава Центрального Комитета партии против Сталина было подано более 120 бюллетеней. Примерно такое же количество отрицательных голосов получили ставленники Сталина Молотов и Каганович, в то время как за Кирова было подано почти 100% бюллетеней. Хотя в печати утверждалось, что против Сталина было подано только 3 бюллетеня, Сталину было отлично известно подлинное положение вещей — Киров становился опасным соперником, его надо было уничтожить,
389
как Гитлер уничтожил Рема — лидера нацистских штурмовиков[7]. Явно Сталину было завидно: как это Гитлер справился с партийной оппозицией в одну ночь, а он и на 10-м году власти еще не справился. Но в отличие от Гитлера Сталин и тут меры не знал. Под предлогом убийства Кирова якобы зиновьевцами приступил к массовым арестам среди левых коммунистов, а также к массовой высылке остатков петербургского дворянства и ленинградских коммунистов, особенно тех, кто когда-либо работал под руководством Зиновьева, когда он был Первым секретарем в Ленинграде. Чистки 1934-1935 годов были предвестниками ежовщины.
