Мы не будем обсуждать коммунистические режимы, установленные Советским Союзом, так как это все были эпигоны Советского Союза, хотя впоследствии появился некий особый феномен Чаушеску в Румынии — коммунистического националиста позднесталинского образца и по типу национализма, и по жестокости. Не можем мы охватить и кратковременные коммунистические режимы в Африке. Коснемся лишь наиболее значительных и своеобразных более-менее «доморощенных» режимов Югославии, Китая и Кубы. Первого, поскольку от югославско-советского конфликта пошел раскол в коммунистическом мире; второго — из-за значительности в мире такого огромного государства как Китай, его попыток стать во главе коммунистов стран Третьего мира, его роли в дальнейшем распаде коммунистического международного единства и в значительной степени ввиду особых характеристик китайского революционно-коммунистического пути, отличающих его от советского и югославского прототипов; и третьего, как единственного долгосрочного коммунистического режима в особых условиях Американского континента[1].
Примечания к Введению IV
Можно было бы подробнее рассмотреть и коммунистические движения и режимы в бывшем Индокитае. Но, во-первых, в одной книге «нельзя объять необъятного», а во-вторых, вьетнамский вариант коммунизма очень близок к китайскому.
Глава 23. Югославия
449
В отличие от остальных «народных демократий», коммунистический режим Югославии, как и Албании, был в основном доморощенным, установленным коммунистическими партизанами, а не принесенным на штыках Советской армии. Создание строгой партийно-иерархической структуры югославской компартии под руководством Тито произошло лишь после того как из примерно 900 югославских коммунистов, проживавших в Москве или специально вызванных туда, 800 были арестованы и в большинстве своем уничтожены либо в подвалах ГПУ—НКВД в 1936—1937 годах, либо отправлены в ГУЛАГ, из которого на свободу в конце концов вышли лишь 40 человек. Первые попытки создания единой обще-югославской компартии относятся к 1919 году, но они не увенчались успехом. Вместо этого было множество различных марксистских группировок — от право-умеренных до крайне левых, проводивших теракты, за что в 1923 году компартии были запрещены и с тех пор фактически все видные югославские коммунисты побывали в тюрьмах Югославского королевства. Интересно заметить, что и в югославском случае Марксова теория о революционной компартии промышленного пролетариата полностью провалилась. Наиболее многочисленными коммунистические организации были в Черногории и Македонии, то есть в самых отсталых и бедных частях страны, где городского пролетариата фактически не было. Самыми малочисленными в пропорции к населению были партийные организации Словении — самой передовой и урбанизированной части страны, и Сербии, где коммунистическая организация состояла их кучки радикальной интеллигенции. В Хорватии компартия была весьма многочисленным отрядом интеллигенции и
450
студенчества. Существовала и крайне фанатичная коммунистическая группа, считавшая терроризм главным направлением своей деятельности, подобно российским эсерам. Руководителем этой группы был фанатик-аскет черногорец Милетич, а среди его сподвижников был и юный Джилас (тоже черногорец), который в 1950-е годы, после изгнания КПЮ из Коминформа, станет сначала автором самостоятельного пути развития югославского коммунизма, а затем — разоблачителем коммунистической диктатуры, гуманистом, автором «Нового класса», «Разговоров со Сталиным» и многих других публицистических произведений.
В 1939 году Коминтерн, а вернее, Сталин, назначил проживавшего в Москве Тито генсеком Югославской компартии и поручил ему покончить с фракционностью и сформировать единое централизованное руководство КПЮ, которое формально опиралось бы на некую коалицию левых сил под названием
Советско-германский пакт вызвал некую растерянность среди коммунистов Югославии. В то время как сербский народ выступил решительно против сотрудничества с Гитлером (что Гитлер в апреле 1941 года использовал как предлог для нападения на Югославию), югославские коммунисты бездействовали, не смея противоречить советской политике. Так, на глубоко подпольной конференции КПЮ в Загребе в октябре 1940 года Тито назвал эту войну «Второй империалистической», до которой югославскому народу нет никакого дела, тем более «на стороне англо-французской военщины». Как указывает профессор Иво Банац, в результате победы на этой конференции стратегии Тито впервые в Югославии была создана «жестко дисциплинированная большевизированная коммунистическая организация».
