власти, Мао в душе был анархистом и децентрализатором в отношении всех уровней партии, кроме самого верхнего, то есть самого себя, стоящего над массами и над партией. Но кого избрать для исполнения роли погромщиков партийного истеблишмента, роли новых революционеров? Крестьяне были недовольны коммунами, в которые их загнали и которые не давали обещанного урожая. Они в энтузиасты не годились. Подростки, школьники — вот находка! Они же упьются полученным вдруг значением и властью!
В январе 1965 года Мао в интервью Эдгару Сноу признается, что он считает культ личности вождя положительным фактором, приносящим пользу власти, присовокупив, что Хрущев потерял власть, потому что не сумел создать культа себе. А 21 декабря Мао произносит на всю страну сумасбродную речь против высшего образования, которое занимает слишком много времени, тогда как величайшие изобретатели были самоучками, «да и среди товарищей в ЦК нашей партии очень немногие имеют высшее образование». После ряда внутрипартийных маневров и устранений началась «благословленная» Вождем борьба стенгазет в Пекинском университете. Инициативу Мао поощряла его жена, которую в высших партийных кругах не любили, и, очевидно, она горела желанием избавиться от этих товарищей из окружения Мао. Вполне возможно, она же наняла 50-летнюю женщину Ние Юаньзи, чтобы та вывесила стенгазету с выпадами против руководителей и преподавателей университета: «Все мы должны следовать за Мао Цзэдуном, развивая культурную революцию, которая переменит мир!». Когда попытались заставить ее замолчать, она выкрикнула, что Мао назвал ее первым красным знаменем, и поэтому те, кто против нее, являются противниками «председателя Мао»! Дикая толпа подростков поддержала ее, и «процесс пошел», как сказал бы Горбачев. Полный беспредел продолжался почти 10 лет, но самый разгар самосудов и разрушений приходится на 1965-1968 годы: преследование и избиение партийных деятелей и представителей интеллигенции, суды Линча с расстрелами и пытками стали повседневным явлением. Вузы и лаборатории были разгромлены, громили и простые школы. Короче говоря, в течение почти 10 лет в стране не действовало ни одно
493
высшее учебное заведение, ни одна городская школа; сохранились только — и то далеко не везде — начальные сельские школы. Более 10 миллионов юных погромщиков — «красногвардейцев», как они себя называли, разрушали, поджигали, избивали и убивали направо и налево — все именем Мао! Сотни тысяч, если не миллионы, были после всяческих издевательств отправлены на насильственные сельские работы и в тюрьмы. Какая-либо научная или культурная жизнь прекратилась. Жгли библиотеки, разрушали памятники, храмы всех религий, но особенно христианские, с издевательствами, а часто и убийствами духовенства и прихожан. Особенно старательно уничтожалось все иностранное — «Культурная революция» была, ко всему прочему, и уродливым взрывом крайнего национализма, антиевропеизма и антиамериканизма. Погибло несколько миллионов человек. Как пишет Мейснер, «Культурная революция» показала, что Китай бурлил недовольством, люди жаждали молиться на Мао и обожествлять его «мысли». Его призыв восстать против компартии и ее организаций нашел отклик в сердцах десятков миллионов, готовых бороться не на жизнь, а на смерть за то, чтобы революция завершила социальную миссию построения утопии, чтобы она не дегенерировала в «буржуазную реставрацию», не досталась бы «духам зла, чудовищам и демонам». Самым преданным поклонником Мао была молодежь, «видевшая в нем единственного охранителя чистоты романтизированного революционного прошлого, пророка, обещающего очистить от коррупции настоящее и построить радикально новое и лучшее будущее». Неким мистическим моментом «Культурной революции» было 18 августа 1966 года, когда несколько сотен тысяч красногвардейцев собрались на площади перед Воротами «Небесного мира» в ожидании самого Мао, который в конце концов появился с первыми лучами утренней зари. На рукаве у него была красная повязка, как у всех красногвардейцев. Иными словами, Мао стал главнокомандующим красногвардейцев[21].
К середине 1968 года хаос достиг размеров Гражданской войны. Под давлением Чжоу Эньлая Мао пришлось распустить
494
отряды красногвардейцев и приказать армии восстановить порядок в стране. По признанию самого Чжоу Эньлая, за годы «Культурной революции» погибло несколько сотен тысяч военнослужащих, вероятно в стычках с красногвардейцами, которые, кстати, были вооружены.
