На этом «культурная», а вернее антикультурная, революция не закончилась. Мао распустил отряды красногвардейцев, и они рассеялись по стране, всюду провоцируя конфликты и часто становясь жертвами тех, кого они еще вчера преследовали. В среде красногвардейцев нарастала междоусобная борьба, которая затем превратилась во внутрипартийную борьбу за наследство маразматика Мао, который, очевидно, уже этого не понимая, фактически потерял реальную власть в стране в то самое время, когда на IX съезде КПК в апреле 1969 года был превращен в богоподобного идола с миллиардной распечаткой «Маленькой красной книжки» его изречений — «библии» маоистского Китая. В деревнях возникли «комнаты лояльности», посвященные мыслям Мао, где собирались семьи два раза в сутки — утром и вечером — отдавать знаки почтения Мао. Перед едой за столом читались изречения Мао из «Красной книжечки». Небо стало символом Мао, он отождествлялся с космическими силами по образу и подобию китайских императоров, которые назывались «Сынами Солнца». По всей стране строились «Залы революции», увековечивавшие его революционные подвиги. Фасады этих строений были направлены на восток — в сторону восходящего солнца, а в официальной печати они назывались «священными храмами»[22].
Мао считал, что его «Культурная революция» окончена. Он понятия не имел о масштабах разрушений, нанесенных ею всему Китаю. Одним из отрицательных последствий ее было то, что к власти пришли недавние участники «Культурной революции», левые радикалы, что задержит нормализацию страны на многие годы.
Здоровым началом, сдерживающим крайние эксцессы Мао, был Чжоу Эньлай. Под него подкапывалась так называемая
495
возобновить «Культурную революцию» и избавиться от умеренно-прагматического крыла в партии, которое возглавлялось Дэн Сяопином. Позже, после смерти Мао и ликвидации «Банды четырех», он возглавит экономические реформы, допустит ограниченное восстановление рынка и частной собственности на землю. Но это все в будущем, а в 1975 году Мао развязал кампанию против Дэн Сяопина, обвиняя его в буржуазной правизне. Запахло возрождением «Культурной революции», хотя после всех передряг радикальное крыло весьма ослабело, и настроения в стране были в пользу «правых». В 1976 году умерли сначала Чжоу Эньлай, а через несколько месяцев — и Мао. Смерть Чжоу Эньлая, как это ни странно, возможно, предотвратила восстановление власти радикалов, ибо его похороны умеренные и правые элементы превратили в массовую демонстрацию против радикалов. Миллионы «паломников» стекались к площади Тяньянь-мынь, возлагая венки в память Чжоу Эньлая, читая стихи против «Банды четырех». Власти испугались и в очередной раз использовали армию и оружие. Много демонстрантов было убито и ранено, но еще больше арестовано. Однако, хотя незадолго до своей смерти Мао назначил председателем ЦК КПК и премьер-министром своего человека, Хуа Гуо-фена, власти, очевидно, решили, что против рожна не пойдешь, и заняли некую среднюю позицию с возвращением к власти Дэн Сяопина. «Банда четырех» попыталась захватить власть, но это ей не удалось: возглавлявшая их вдова Мао не пользовалось ни авторитетом, ни властью в партии; без Мао она оказалась бессильной, а остальные члены «Банды» опирались на нее. Страна наконец успокоилась. В 1977 году к власти вернулся Дэн Сяопин. В ряде публичных выступлений он признал полное расстройство народного хозяйства, железных дорог, средств информации. Никто точно не знал, какова на самом деле ситуация в стране, поскольку Мао ликвидировал центральное статистическое управление, все отчеты и цифры брались «с потолка». В 1980 году были в основном посмертно реабилитированы все жертвы маоистского террора, из среды коммунистов, конечно. О простых смертных и речи не было, за исключением некоторых, наиболее видных, интеллигентов. Только к 1981 году Дэн Сяопин и его
496
окружение почувствовали достаточную прочность своего положения, чтобы открыто признать, что причиной развала всего в Китае был бессмысленный террор, продолжавшийся 20 лет, с 1957 по 1976 год, убивший инициативу и помешавший развитию страны. Обожествление Мао было официально отменено в 1981 году, но такого развенчания культа Мао, как культа Сталина в СССР, не произошло до сих пор. Трудность заключается в том, что Мао, приведя коммунистов к власти и «процарствовав» 27 лет, олицетворяет собою китайских Ленина и Сталина. Поэтому полное осуждение Мао было бы равносильно признанию коммунистического режима как такового преступным. Ясно, что пилить сук, на котором сидят, коммунисты не станут.
