Приемлемость Гитлера элите, да и германской общественности в целом придавало, во-первых, то, что Гитлер свой первый кабинет наполнил представителями традиционно консервативных кругов — только трое из одиннадцати были нацистами — и, таким образом, правительство выглядело «национально-представительным» и респектабельным, а, во-вторых, поджог здания Рейхстага (федерального парламента) якобы неким психопатом — голландским коммунистом Ван дэр Люббе[2]. Пользуясь поджогом как предлогом, Гитлер убедил Гинденбурга применить 48-ю статью конституции — ввести в действие Закон «О защите нации и государства», что заложило основы для превращения Германии в полицейское государство и дало Гитлеру возможность, распустив парламент, в течение 5 недель управлять страной фактически в качестве диктатора.
В этой обстановке Геринг — бывший летчик-герой Первой мировой войны, затем ближайший сотрудник Гитлера — стал министром внутренних дел Пруссии. Это дало ему власть над
217
двумя третями германских полицейских сил. В феврале 1933 года он «очистил» прусский аппарат госслужащих от ненацистов, затем соединил военизированную националистическую организацию ветеранов «Стальной шлем» со штурмовиками СА и приказал прусской полиции не мешать действиям этой организации, которая приступила к терроризированию антинацистов накануне предстоявших в марте выборов, во время которых они же терроризировали избирателей, нападали на избирательные участки и т.д. Неудивительно, что выборы в марте 1933 года, проходившие в такой обстановке, увенчались окончательной победой Гитлера в коалиции с Германской национально-народной партией — 52% голосов, из коих 44% голосов отдано нацизму, 8% — ГННП. Учитывая, однако, условия, в которых проходили выборы, можно смело сказать, что результаты свидетельствуют о реальном уменьшении пронацистских голосов по сравнению с выборами предыдущего года. Под предлогом угрозы коммунистического переворота, используя упомянутый закон. Гитлер запретил коммунистическую печать и узаконил полицейское преследование и насильственный разгон коммунистических собраний.
Первый гитлеровский парламент был открыт в храме берлинского гарнизона. Возложены были венки президентом Гинденбургом и канцлером Гитлером на королевские могилы. Затем, стоя рядом на трибуне, они принимали парад войск, военизированных частей и полиции. Гитлер был во фраке и цилиндре. Весь этот маскарад имел целью еще раз убедить нацию в традиционализме и консерватизме нового правительства, которого, мол, нечего опасаться.
Пользуясь все тем же поджогом, в марте 1932 года Гитлер изгнал из парламента коммунистов и запретил партию. В том же марте был создан в Дахау первый концлагерь для политзаключенных. Благодаря достигнутому абсолютному большинству голосов в парламенте Гитлер 22 июня 1933 года запретил социал-демократическую партию и исключил ее депутатов из Рейхстага под предлогом того, что часть руководителей партии эмигрировала и из-за границы вела пропаганду против Германского государства. Запрету социал-демократов аплодировали в Рейхстаге националисты, но 26 июня Гитлер
218
ликвидировал и их партию. За этим последовала ликвидация еще двух партий, — либеральной и католической; после чего 14 июля был утвержден Закон об однопартийности Германского национал-социалистического государства. После этого уже без всяких проблем Гитлер «провернул» некий «Допускающий закон», который предоставлял ему неограниченные диктаторские полномочия на 4 года, ввиду «чрезвычайного положения», оправдание которого было «пришито» к поджогу Рейхстага. Закон этот прошел 441 голосом против 94 благодаря поддержке партии католических центристов, которые считали, что стране необходимо сильное правительство. Как пишет Шпильфогель, «парламентская демократия была разрушена парламентским путем»[3]. Через 4 года «Допускающий закон» был продлен еще на 4 года без всяких проблем поскольку к тому времени все оппоненты были либо за рубежом, либо в концлагерях, либо «пущены в расход». Так, в дураках остались очень неглупые консервативные политические деятели, которые рассчитывали, что управлять будут они, а Гитлер как демагог-народник будет их марионеткой, необходимой для получения поддержки масс. Эту победу Гитлера Шпильфогель верно объясняет тем, что «Гитлер был исключительно лукавым политиком, который точно знал, к чему стремиться, и обладал при этом неограниченной жестокостью»[4]. У русского читателя при этом должен возникнуть по ассоциации образ Ленина: лукавство, обман, нравственный нигилизм и неограниченная жестокость — именно этими качествами Ленин победил и белых, и зеленых, и крестьянские восстания 1922 года. Но вернемся к Гитлеру.
