Параллельно старым судебным структурам было создано два типа нацистских судов, специализировавшихся на политических преступлениях. Это, во-первых, так называемые Особые суды, рассматривавшие политические преступления, подпадавшие под Закон против злобной клеветы на государство и партию, принятый в декабре 1934 года. Судьями в этих судах были проверенные нацисты, и их приговоры не подлежали обжалованию. Несмотря на зловещее название, напоминающее ОСО НКВД, приговоры этих судов покажутся человеку, жившему при советской власти, до смешного мягкими: так, мюнхенский Особый суд рассмотрел между 1933 и 1939 годами 5400 дел, по которым 1900 человек было привлечено к судебной ответственности, из них 1,5 тысячи были приговорены к срокам от 1 до 6 месяцев. Типичными причинами наказания были такие высказывания, как: «В концлагере Дахау избивают заключенных», «Гитлеръюгенд калечит детей», «Гитлер — негодяй»[9]. Гораздо более зловещим был так называемый Народный суд. Созданный в апреле 1933 года, этот суд изъял из-под юрисдикции Верховного суда дела, связанные с изменой родине. Этот суд уже непосредственно напоминал «тройки» ОСО НКВД: судьями в них были два профессиональных юриста и три деятеля нацистской партии без каких-либо юридических квалификаций. Его приговоры мотивировались политикой, а не правом, не подлежали обжалованию и в большинстве случаев оканчивались расстрелом или отправкой в концлагерь на длительный срок или пожизненно. Этот суд, кстати, судил участников заговора против Гитлера в июле 1944 года, приговорив к расстрелу или повешению несколько тысяч человек (в основном офицеров). Поскольку нацисты в отличие от большевиков не меняли германского уголовного и процессуального кодексов, «судьи» в этих особых судах должны были действовать не согласно закону, а в соответствии с партийными директивами, аналогично пресловутому советскому «телефонному праву» (к сожалению, все еще действующему в России). Параллелизм разных
225
категорий судов был неэффективен и дорог, но он давал возможность иногда и лицам, преследуемым по политическим мотивам, избежать нацистского судилища и, сумев попасть в руки традиционного суда и получив какой-то символический срок или даже условный, выскочить из еще незащелкнувшегося капкана гестапо и замести свой след.
Что касается расовых вопросов, то тут политика Гитлера не только совпадала с тем, что он писал в «Моей борьбе» и что теоретически «обосновывал» Розенберг в «Мифе ХХ века», но и значительно их превзошел. По Розенбергу источником расы является почва; соединение почвы и крови рождает душу народа —
Германия считалась естественной родиной для гражданина любой страны, если он был немецкого происхождения, и таковых призывали «вернуться» на их историческую родину. Для этого были созданы специальные организации, которые не только оказывали помощь немцам, переселявшимся в Германию, но и агитировали в нацистском духе немецкие меньшинства, особенно в таких странах, как: Польша, Чехословакия, Югославия, Венгрия и Румыния, где эти меньшинства становились нацистскими филиалами.
В «Моей борьбе» Гитлер, с одной стороны, называет евреев «вечными паразитами», а с другой, говорит, что массы можно
226
держать в состоянии национальной мобилизации и подчинении вождю только если их внимание сосредоточить на одном определенном враге. Именно для этого ему нужны были евреи, которых он упрекал во всех смертных грехах: евреи (в лице Ратенау) нанесли Германии в 1918 году удар в спину (подписание Версальского договора, когда немцы, якобы, могли продолжать войну); революция в Германии 1918 года — дело рук евреев; евреи верховодят советским коммунизмом; власть посредством демократического большинства, либерализм и масонство — еврейские затеи; евреи манипулируют биржей...
