Сумрак под сводами арок, в углах домов, где свисают водосточные труды, тень под деревьями — это наяву. А полосы солнечного света — это сон. Во сне солнце светит откуда вздумается и заходит куда вздумается. От этой мысли, коротко фыркнув подобием смешка, я словно очнулся. Я не уверен, ездил я трамваем туда, откуда потом — автобусом. Зуев говорит, что оба — Дмитренко и Гриценко (кажется, правильно будет все же Грищук или Гринчук) ушли в мир иной, но разве это доказывает, что они когда-либо существовали? Или я оплакиваю то, чего не было? С таким же успехом можно прибавить откидной мост на цепях и рыцарские доспехи в жирной пыли, то есть, в копоти перед входом в заводоуправление.
Два дня назад наступил Новый год. Позвонил Сермяга: Говорит: «в ванне заливное из белья. Стирать не могу, руки дрожат, ебать-копать. Тело все чешется, то ли от грязи, то ли инфекция. Ночевал тут один козел, может от него подхватил…»
Я не спрашиваю имени козла. Мне и так понятно, что Сермягу посетил нормальный средневековый демон Шабаша, или великий бог Пан. С рогами и пристальным взглядом. Среди новогодних даров, который получил от него Сермяга, он намекнул только на один: Стоит закурить, начинается «рыголетто», из глотки вот таки пельмени летят. Тук-тук-тук об дно кастрюльки. Неудивительно, что Сермяга почти не ходит по магазинам.
Гриценко больше нет. Дмитренко больше нет. Не о ком стало сказать «звезда волнуется». Зуев сообщает, что новые хозяева предприятия решили совсем упразднить художественную самодеятельность. И она без сопротивления прекратила существование, в точности как это произошло с магической реальностью, которой она обязана своим возникновением. Обмен опытом между злыми людьми прекращен, они крестят внуков, и закрашенные звезды не сулят им скорого возмездия. Белый сценический костюм. Он меня любит. Коля, выгоняй их на хуй. Хватит долбать по голове. Кого мне действительно не хватает? Куда я стремлюсь? Мода и путешествия меня мало интересует (а модники и путешественники мало дохнут), главное ходить в одних и тех же вещах по одним и тем же маршрутам. А остальное придумают за тебя.
Подозрительно много уцелело стариков, готовых в здравом уме рассказывать, как было дело, кто автор слов, а кто автор музыки, и почему надо, как в интимном разговоре с незнакомкой, благодарить «за шепот и крик». Клизма в стакане изобразила рыдания и экстаз.
