— Старый знакомый, — Пузицкий крепко пожал руку Артуру, — уже наслышан о твоих подвигах на границе. Ты рекомендован для сопровождения нас на одну из застав на польско-советской границе. Место — одно из самых глухих. Тебе объяснять не надо, что едем туда не уток стрелять на болоте. Через подготовленное «окно» мы должны встретить группу «знатных гостей» с польской территории и с почетом препроводить их в Минск. Операция совершенно секретная. Твоя роль в ней будет определена на месте. Накануне приема гостей несколько пограничников упрячь в секреты и засады на случай непредвиденных событий.
Теплой августовской ночью опергруппа прибыла в условленное место и замаскировалась. Через некоторое время с противоположной стороны мелькнул огонек. На сигнал последовал ответ. Из леса показалось четверо мужчин и женщина. Их сопровождали два польских офицера-пограничника, которые остановились, как только неизвестные пересекли границу. Навстречу группе вышли Пузицкий и Крикман. Артур следовал за ними. Поздоровались. Во избежание недоразумений прибывшие сдали оружие. Осторожно, чтобы под ногами не хрустнула ни одна ветка, спустились в ложбину, где их ожидали две запряженные двуконные пролетки. Одной управлял чекист Федоров, другой — Спрогис.
— По прибытии в Минск «гостей» разместили в гостинице и на частных квартирах, а меня отправили на кратковременный отдых, — вспоминал много лет спустя Артур Карлович. — К вечеру 16 августа 1924 года меня вызвали в Управление ОГПУ. От С. В. Пузицкого и заместителя начальника КРО Р. А. Пиляра я получил приказ в составе взвода охраны сопровождать из Минска в Москву специальный вагон с уже «незнатными гостями», а арестантами.
Только в конце августа 1924 года, когда над Савинковым состоялся открытый судебный процесс, Артур Карлович узнал подробности о людях, которых он так «бережно сопровождал». Помимо Бориса Савинкова ему стали известны имена других членов «Народного союза защиты родины и свободы»: резидента Савинкова в Варшаве и Вильно Ивана Фомичева, советника по иностранным делам Дикгофа-Деренталя, секретаря Савинкова Любови Деренталь, всех тех, кто пересек «окно» на границе в ту памятную летнюю ночь. Артур понимал, что его роль в этой операции небольшая, вспомогательная, но он гордился доверием, оказанным ему соратниками Дзержинского.
На западных границах Советской страны было неспокойно. Спецслужбы сопредельных государств посылали в западные пограничные советские губернии вооруженные отряды, которые совершали налеты на исполкомы, кооперативы, склады, пускали под откос поезда, убивали советских работников, а также собирали сведения военного характера для передачи иностранным разведкам. Эти банды представляли серьезную опасность для органов Советской власти и местного населения. Спрогис со своими бойцами и местным партийно-комсомольским активом отбивал злобные вооруженные атаки бандитов в районах Старобина и Краснослободского участка, выявлял и преследовал главарей кулацких формирований. Банды, подчас получив отпор, уходили за кордон, чтобы вновь собраться с силами и продолжать свои диверсионно-подрывные действия против Советской России.
Приблизительно в это время в руки Спрогиса попадает разведчик генштаба Пилсудского, тайно перешедший границу для встречи со своим резидентом. В сложившейся ситуации было чрезвычайно важно получить от него точные сведения о замыслах вражеской агентуры.
На допросе эмиссар показал, что в его задачу входили активизация ранее засланной агентуры, изучение с помощью резидентов новых «окон» для переброски вооруженных отрядов, назвал клички и приметы подготовленных агентов для засылки в СССР. Надеясь облегчить свою участь, сообщил, что разведслужба Пилсудского имеет контакты с подобными службами боярской Румынии и буржуазной Латвии, откуда также готовят к переброске в советский тыл отдельных агентов и подрывные группы.
Добытые сведения Спрогис сразу же направил командованию округа для передачи в Центр.
Осенью 1929 года в деревнях началась массовая коллективизация. Однако, вопреки ленинскому кооперативному плану, в целом ряде районов она носила насильственный характер и сопровождалась экспроприацией не только кулацких, но и многих середняцких трудовых хозяйств. Кулаки, использовав сложившуюся ситуацию, стали прибегать к самым острым формам борьбы против Советской власти. По стране прокатилась волна террористических актов, направленных против активистов колхозного движения, работников сельских Советов, сельских корреспондентов.
…Резкий телефонный звонок раздался в момент, когда Артур собрался выгуливать своего любимого пса Рекса. Могучая саксонская овчарка радостно скалила морду в ожидании хозяина… Звонили из штаба отряда. Артур сразу узнал густой бас начальника.
— В Рязанской губернии вспыхнуло кулацкое восстание. Вам приказано немедленно вылететь в Москву. На сборы два часа. Дальнейшие указания получите в Главном управлении.
