Группа Горчакова первой установила место пребывания Крайовой Рады Народовой. Оно находилось в 14 километрах от линии фронта. Подробно об этой операции Горчаков рассказал в своей повести «Прыжок через фронт». Он также участвовал в разведке вражеской обороны на плацдарме Варта — Одер. За особые заслуги перед Польшей Овидий Горчаков отмечен высшим орденом ПНР крестом «Виртути Милитари», польским Партизанским крестом, медалями «Братство по оружию», «За Варшаву», ему присвоено звание заслуженного деятеля польской культуры.
Заживление ран шло медленно, и Артур Карлович тревожился, что еще не скоро вернется в отряд к боевым товарищам. В долгие ночи его мучила бессонница, и он мысленно возвращался к годам своего детства и юности.
Почему-то вспомнился один забавный эпизод. Разведчики 7-го латышского полка дознались, что в двух недалеко стоящих друг от друга селах под Екатеринославом расквартировались две довольно крупные банды разных «батек», которые, объединившись, могли бы нанести ощутимый удар по флангам полка. Командир разведвзвода послал в одно из сел Артура. Пройдя незамеченным через караулы, Спрогис нашел адъютанта одного из «батек» и «предупредил», что в соседнее село ворвались красные конники и расположились на отдых.
Разгоряченный самогоном, атаман, не раздумывая, ночью поднял свою банду и вихрем налетел на село, названное Артуром. Проснувшись от гиканья и свиста, вторая банда встретила налетчиков пулеметным огнем и пушечной картечью. Только на рассвете, когда бандиты практически истребили друг друга, атаманы поняли, что их обманули. А в это время «лазутчик» Артур крепко спал в обозе своего родного полка.
Проносились в памяти события в Испании, рискованные рейды по тылам франкистов, боевые товарищи. Артур вспомнил Илью Григорьевича Старинова, известного инженера, крупного специалиста по минноподрывному делу. В Валенсии он под именем Родольфо организовал интернациональную школу подрывников. Вся Испания узнала, что на пути в Кордову люди некоего Родольфо взорвали классный поездной состав со штабом итальянской авиационной дивизии, посланной Муссолини на поддержку генерала Франко. Тогда, в госпитале, Артур не знал, что еще не раз встретится с профессором Стариновым, которому принадлежала идея взорвать по радиосигналу из Воронежа ранее заложенную адскую машину под особняком командующего харьковским гарнизоном генерала Георга фон Брауна.
В госпитале Спрогис часто вспоминал Латвию. В ночь на 22 июня немецкие самолеты бомбили Ригу, Вентспилс и другие промышленные центры. В первые дни войны в Риге были расстреляны тысячи коммунистов, советских военнопленных и мирных жителей. Немцы не щадили женщин, стариков. Многие рижане укрывали у себя семьи советских командиров и комиссаров, евреев.
Земляки рассказали, что многие латыши ушли в подполье, на предприятиях усиливается саботаж. Латышские моряки и рыбаки вместе с эстонцами помогали советским командам перегонять суда и военные корабли из Таллина в Кронштадт. Верные интернациональному долгу, латышские полки и дивизии самоотверженно сражались за Москву, под Ленинградом, Псковом, Великими Луками. Добровольно встали в строй красные латышские стрелки — ветераны революции и гражданской войны, волонтеры интербригад в Испании. Генерал-лейтенант Д. Браткалн командовал 130-м латышским стрелковым корпусом.
Артур Спрогис, как и многие латыши, верил, что настанет час, когда с родной земли Латвии будут изгнаны фашисты.
В военные годы в госпиталях и больницах подолгу не задерживались. Едва встав на ноги, Спрогис возвращается на службу. Самое запоминающееся событие после выздоровления — встреча с соратниками по отряду особого назначения. Они были приглашены в Кремль для вручения им боевых наград.
— Артур Карлович, значит, опять с нами в лес? — наперебой расспрашивали его разведчики. — Вместе до победы?
— Увы, получил новое назначение. Генштаб направляет меня в распоряжение начальника Центрального штаба партизанского движения Пантелеймона Кондратьевича Пономаренко и ЦК Компартии Латвии. Завтра встреча с новым начальством. А командиром войсковой части 9903 будет Афанасий Кондратьевич Мегера.
В Латвии росло народное сопротивление оккупационным властям, население уклонялось от мобилизации в армию фюрера и националистические формирования. Полковник Спрогис, назначенный начальником штаба партизанского движения Латвийской ССР, под руководством ЦК КП Латвии помогает организовать партийное подполье, готовит кадры для развертывания партизанской борьбы на всей территории республики.
Отомар Ошкалн, руководитель небольшой группы патриотов, вспоминал:
