Удачнее прошла операция по уничтожению Цаунита и еще нескольких начальников уездных и волостных полицейских участков. Штаб партизанского отряда Северной Латвии под командованием А. К. Рашкевица принял решение в 24 часа 31 января 1944 года одновременно взорвать полицейские участки и волостные управы в Виксне, Лиепне, Каценах и Умпале. Партизаны тщательно изучили местность, систему охраны этих учреждений.
На задание ушло шесть человек в белых маскхалатах. Все шло как по нотам: в назначенный час в ночной тиши раздались взрывы. Это взлетели в воздух полицейские участки и волостные управы в Виксне и Умпале. В Лиепне и Каценах шли бои.
В целом операция произвела и на врага, и на население огромное впечатление. В окрестных волостных центрах оккупанты вынуждены были разместить гарнизоны по 200—500 человек.
Против быстро растущих партизанских отрядов фашистами организовывались бесчисленные карательные экспедиции. Однако ни одна из них не принесла врагу желаемых результатов. Нередко партизанам приходилось вступать в бой с карателями. Так, против взвода М. Матулена 15 января 1944 года была послана карательная экспедиция в составе двух рот. Снег, густой ельник помогали укрыться партизанам, они были хорошо вооружены, имели скорострельные пулеметы, трофейные автоматы и минометы. Горстка людей уничтожила больше роты карателей, до полутора сотен их осталось на снегу.
С глубокой скорбью узнал тогда Артур Карлович о гибели в неравной схватке с карателями в лесах Югоса — в 130 километрах от Риги — партизанского командира Ивана Ивановича Бажукова, своего ученика и соратника. Через много лет красные следопыты Стучкинского района перенесут прах героя из леса в центр села, где воину из Коми АССР воздвигнут памятник Вечной славы.
Воспоминания, письма… Много их у разведчика-ветерана. Пишут ему бывшие сослуживцы, пограничники, рабочие, колхозники, студенты, красные следопыты. Белые, розовые, синие конверты стопками лежат на его письменном столе.
Борис Николаевич Вацлавский вспоминал:
«Артур Карлович был любим всем личным составом. Для нас он был человеком-легендой. Я был счастлив, когда в конце лета 1942 года он назначил меня своим заместителем в лесном лагере. За все годы войны у меня не было лучшего наставника и соратника».
«Авторитет его был непререкаем. Суров, бескомпромиссен, красив. Опытный, умный наставник, он многому успел научить ребят перед отправкой во вражеский тыл. Он подбирал и комплектовал группы, лично готовил к заданию каждого. И для всех своих бойцов Спрогис становился символом солдатской совести. Он умел заразить учеников своей отчаянной смелостью, оптимизмом, сплотить их в дружный коллектив» — эти слова Тамары Николаевны Лисициан — дань уважения человеку, посвятившему свою жизнь борьбе за свободу нашей Отчизны.
— Ушли безвозвратно годы, — говорил Артур Карлович, — но моя память воскрешает всю беспокойную жизнь. Она сохранила имена первых моих наставников — красных латышских стрелков, командиров Кремлевских курсов, тех, кто учил меня искусству классовой борьбы, кто доверил мне винтовку, чтобы сражаться за власть Советов.
Любовь к Советской Отчизне вдохновляла Артура Спрогиса, вселяла веру в победу над врагом.
Да, он стремился делать жизнь с товарища Дзержинского, с его соратников — Вячеслава Рудольфовича Менжинского, Яна Карловича Берзина, Якова Христофоровича Петерса, Артура Христиановича Артузова, со своих учителей, которые воспитали из неграмотного рабочего паренька борца революции, коммуниста-интернационалиста, выдающегося офицера советской разведки.
Я часто вспоминаю последние слова Спрогиса: «Кто ищет громкой славы, особых наград и боится рисковать, тот не должен служить в разведке, так как это удел смелых и бесстрашных».
Ему чужды были карьеризм, угодничество, болтливость, трусость. Строгость командира сочеталась в нем с необыкновенной душевной щедростью, простотой и доступностью.
В личном деле А. К. Спрогиса есть запись. Даю ее с небольшими сокращениями.
