Товарищ "Чума" (СИ) полностью

— Веды — это чин ведуна или ведьмы в общей иерархии. Всего вед тринадцать. Я доросла лишь до второй, потому что всю жизнь выкручивалась только мелким злодейством, стараясь больше помогать людям, чем причинять им зло. Чем выше чин ведуна, тем более мощными и разрушительными будут его воздействия на реальность. Но ведьм высшего чина после столетий преследования их святой церковью, почитай, и не осталось уже. Я лишь единожды встретила свою «товарку по ремеслу» — шулму, калмыкскую степную колдунью семи вед. Так вот, она легко могла устроить песчаную бурю и похоронить под ней целый город. На тот момент её возраст перевалил за три столетия…

— Сколько? — перебил я Акулину. — Три сотни лет?

— С повышением чина развивается не только сила ведьмака, но и его бренное тело. Мне почти сто пять! За всю свою жизнь я ни разу не болела! Можно сказать, ухожу в расцвете сил… С тремя ведами был бы шанс дотянуть до полутора сотен.

— Это значит, что мне волей-неволей придётся творить «зло»? Хоть какое-нибудь, чтобы элементарно выжить?

— Да, — вновь честно ответила старуха. — Но я знаю, как тебе в этом помочь. И точно знаю, что ты справишься!Да и мне, старой, весьма поможешь избавиться от этой непосильной но…

Мысленная связь неожиданно прервалась на полуслове, а я, уже наяву, услышал жуткий надрывный крик и протяжный стон, преходящий в невнятные стенания. Похоже, что Акулину настиг очередной приступ. Но меня, отчего-то, уже совсем не трогали её вопли. Мне стало как-то всё равно. Словно всё произошедшее происходило где-то далеко-далеко, и абсолютно не со мной. Похоже, что я уже всё…

— Протяни руку за голову! — Вдруг просипел над моим ухом сорванный истошными криками голос ведьмы. — Скорее! Ты уже уходишь за грань!

Я шевельнул холодеющей рукой, с трудом отрывая её от матраса. Неожиданно накатил страх: а вдруг всё это бред? Бред моего отключающегося сознания? И, несмотря на все ухищрения, я сейчас умру? Вот прямо сейчас… сию же минуту… А ведь я еще не такой старый, и у меня еще масса планов… Чудовищным усилием воли я задвинул этот страх в самый дальний и «пыльный чулан» своего мозга и вплотную занялся непослушной рукой.

Для того, чтобы закинуть её за голову, потребовались неимоверные усилия. Рука падала обратно на кровать, съезжала с подушки, я никак не мог просунуть её сквозь кованные прутья спинки кровати… А темный бревенчатый потолок уже начал вращаться перед моими глазами, постепенно тускнея всё больше и сильнее, и уходя в вечный мрак. Или это я уходил во мрак? Похоже, что именно я.

Последним усилием я, наконец-то, пропихнул свою расслабленную холодную кисть сквозь прутья и почувствовал, как в нее вцепилась цепкая старухина рука. Я ощутил прикосновение к своим пальцами сухой кожи умирающей ведьмы и испытал на прочность крепость её захвата. Надо признать, что вцепилась она на совесть. Я понял это даже своим сознанием, тухнущим словно свеча на ветру.

— Принимаешь ли ты мой дар по собственному желанию? — зачастила Акулина, стараясь как-то удержать меня на этом свете. — Отвечай!

— Да… — Прохрипел я вместо ответа, чувствуя, как начинается предсмертная агония.

— Понимаешь ли ты всю ответственность этого решения?

Меня затрясло, а смертельный холод вцепился костлявой рукой мне в глотку. Но все-таки я успел выхаркнуть:

— Да…

— Тогда прими эту силу целиком и полностью! Растворись в ней без остатка! Теперь ты — лишь часть силы, а она — лишь часть тебя! Лишь вместе вы единое целое! Она твоя навеки вечные…

— Да-да-да… — Чего там еще кричала ведьма, я уже не понимал, но на всякий случай безостановочно соглашался до тех пор, пока моё сознание окончательно не потухло.

— Найди книгу! — Было последним, что я расслышал от облегченно вздохнувшей старухи, наконец-то освободившейся от своей непосильной ноши, которая тяжелым ярмом легла уже на мою душу.