Лишь трое из тех, кто запечатлен на давнем том брюссельском снимке здравствуют и поныне. Инна Александровна — научный работник. Варвара Александровна — художница. Александр Александрович — крупный инженер-теплотехник. Люди солидного возраста, сами уже имеют внуков, они собрались нынче вечером, чтобы поговорить о матери. Просветлить соединенными усилиями некоторые потускневшие от времени детали. Перекрестно уточнить воспоминания.
Этот семейный разговор за чайным столом был нами задуман так, что не предусматривал журналистского блокнота, и я не нарушал беседу торопливыми записями. Однако, придя домой, постарался зафиксировать некоторые реплики. Приведу их здесь.
— Любила наряжать нас, ребят. Глаза светились радостью, когда покупала обновки, когда мы надевали что-нибудь красивое.
— Защищала ребят беззаветно. Никому не позволит обидеть.
— Была очень нетерпима к любой несправедливости. Всегда и всюду вступалась за обиженных. Теперь бы сказали: не проходила мимо. И нас к этому приучала.
— Наказывала очень редко. Еще реже повышала голос. Если сердилась, то умолкала, переставая разговаривать. Молчание мамы было страшнее любого наказания. Ее молчания мы боялись.
— Отец был добр, мягок, очень жалел и баловал ребят. Мать была более сурова, строга. Ее побаивались. Но любили сильно. И перед ней преклонялись. Слово ее было законом.
Вспомнили, как во Франции во время всеобщей забастовки железнодорожников мать довольно прозрачно намекнула, что каждый человек, если он сознателен и принципиален, поделится с бастующими своими сбережениями. Сразу же, один за другим, дети разбили свои копилки, вытряхнув из них монеты, без остатка.
— Ну, в этом отношении мама всегда первой показывала пример. Без тени колебания делилась с товарищами. Даже последним. Даже тогда, когда самой бывало туго. А такие времена в эмиграции случались частенько.
Воспитание примером? Все трое вспомнили, какой непримиримой спорщицей была мать. Прямо-таки кипела, отстаивая свои взгляды. Нет, ее не переспорить, если она в чем-то убеждена. И спуску не давала примиренцам разных сортов. Их презирала особенно.
— Эта ее принципиальность, убежденность сильно влияла на детей. Мать всегда была для нас идеалом. Уже взрослыми мы не раз мысленно с ней советовались. Свои действия старались соразмерять с возможным ее мнением: а что бы сказала мама? А как бы она поступила?
— И разве в том, что четверо из нас, пятерых, стали коммунистами, разве в этом не сказалось идейное влияние мамы?!
Заканчивая беседу, пришли к общему резюме:
— Мама очень много занималась нашим воспитанием и просвещением. Ей это удавалось как-то незаметно…
«Незаметность» становится, однако, все более заметной, рельефной по мере чтения писем Инессы Федоровны к разным адресатам, в различные периоды. Дети неизменно занимают в ее жизни большое место, и никогда она не теряет их из поля зрения. Всех вместе и каждого в отдельности.
Читаю письмо из Мезени. Мать выспрашивает дочку Инну:
«Как ты занимаешься, какие берешь уроки? Учишься ли французскому и немецкому? Подвигается ли у тебя? Стала ли ты больше понимать по-французски? Напиши мне обо всем этом подробнее — хочется все это хорошенько узнать. Какая у вас теперь погода? Много ли гуляешь? Ходишь ли на лыжах?..» (ЦПА ИМЛ, ф. 127, оп. 1, ед. хр. 23, л. 1).
В письме рассыпано множество вопросов, но за каждым из них без труда угадываются пожелания матери, ее настойчивые советы дочке.
В другом месте того же письма содержится яркий маленький рассказ об эволюции человека — от дикарства к цивилизации. Мать стремится пробудить в дочери интерес к прошлому, к истории.
А как красочно описывает она детям северную природу! Как умело и просто рассказывает младшему сынишке, Андрюше, про мезенских оленей и медведей.
Таких писем или таких мест в письмах, повторяю, много. Как правило, они не носят ярко выраженный назидательно-поучительный характер. Тем сильнее их педагогическое воздействие. А помните письмо из Швейцарии, рассуждения про воспитание воли? Про то, что надо не только уметь страдать, но и уметь возмущаться и бороться.
Дальше в письме эти мысли развиваются:
«Надо настаивать на своем. Но, конечно, я бы ничего не стала преувеличивать — надо всегда знать меру вещам, и если за принципиальное следует всегда бороться до конца, даже если бы это приводило к страданию или даже хуже, то в мелочах ни до каких крайностей доходить не стоит».
Такие советы матери, четко сформулированные и ярко выраженные, запоминаются на всю жизнь. Правда ведь?
Дорого стоит такая, совсем коротенькая, приписочка к одному из писем: «Была бы очень рада, если бы ты подискутировала со мной на затронутые темы». Да, разговор происходит на равных. Может быть, в этом-то и заключается один из главнейших педагогических секретов Инессы?
Практически невозможно не то что привести в выдержках, но даже попросту перечислить здесь темы и вопросы, затронутые в письмах Инессы детям. Их целый кладезь. Попробую все же назвать несколько, вперемежку, малые и большие.