По-моему, человек только тогда человек, когда он борец.
…И мертвые мы будем жить в частице вашего великого счастья; ведь мы вложили в него всю нашу жизнь.
Огромная созидательная работа по строительству коммунистического общества, наши замечательные успехи в экономике и культуре, ведущее место в мировой политике — словом, все, что завоевано и создано советским народом, зиждется на героическом труде поколений русских революционеров, большевиков-ленинцев.
Партия и народ законно гордятся теми, кто, не щадя жизни своей, первым прокладывал путь к светлому будущему.
К сожалению, у нас еще мало хороших жизнеописаний зачинателей и творцов ленинского дела, чья жизнь и революционный подвиг служат вдохновляющим примером для молодых поколений строителей социализма и коммунизма.
Инесса Арманд относится к числу ярких, но незаслуженно полузабытых и как-то остающихся в тени, а на самом деле выдающихся тружеников нашей революции.
Инессе посчастливилось работать под непосредственным руководством Владимира Ильича Ленина. Она была активным и стойким проводником ленинских идей, энергичным исполнителем ленинских поручений, одаренным партийным публицистом и организатором. Она по праву заняла место в первых рядах ленинской гвардии.
Помню многогранность, широкую эрудицию, самоотверженность Инессы. Яркий это был человек! Умерла она очень рано, в самом расцвете творческих сил, но успела многое сделать для партии и народа. Особенно значительной была ее роль в международной работе большевистской партии, а после Октября — в работе среди женщин.
Книга, которой я предпосылаю свое краткое вступительное слово, — повесть Павла Подляшука — воссоздает обаятельный образ Инессы Арманд. Автору удалось создать документально правдивую и доступную широким кругам читателей книгу. В этом ее несомненное достоинство. Уверена, что документальная повесть «Товарищ Инесса» будет прочитана с интересом и пользой.
Среди ночи дети проснулись. Их разбудил яркий свет, шум. Начинался обыск.
Пахло мокрым сукном, сапожной ваксой, дешевым табаком и плохим одеколоном. Грубые руки жандармов перетряхнули в квартире решительно все. В столовой, на обеденном столе росла горка «вещественных доказательств»: изящный браунинг, нелегальные книжки, письма.
Дети не плакали. Поднятые со своих постелей, они молча и сурово следили за действиями жандармов. И поглядывали на мать. Она была спокойна, совершенно спокойна. Она ласково улыбалась дочерям и сыновьям, подбадривала их взглядом, словно приказывала: не трусить, не хныкать, не распускать нюни перед лицом врага!
Мать была всегда очень хороша собой, а в ту пору — особенно. Это был расцвет ее тридцатилетней зрелой красоты. Стройная блондинка — длинные золотистые косы уложены в пышную прическу, открытые маленькие уши, чистый лоб, резко очерченный, чуть приоткрытый рот и зеленоватые глаза — удивительные глаза: лучистые, внимательно-печальные, пристально глядящие вдаль.
А сейчас, среди взломанной тишины ночи, ее красоту особенно оттеняло спокойствие. Сознание внутренней силы, противопоставленное грубой силе полицейских, своим вторжением разрушивших теплый уют благополучной семьи.
Потом мать увели. На прощание она вновь улыбнулась каждому из пятерых детей, шепнула: «Не надо плакать. И не надо болтать о том, что здесь было!»
Мать увели, а жандармы остались; в квартире устроили засаду. Но дети не плакали — они держались мужественно, дети революционерки.
Это было в ночь на 6 февраля 1905 года в Москве, на Остоженке. Это был первый арест Инессы Федоровны Арманд — жены потомственного почетного гражданина, московского фабриканта. Арест революционерки.
…Пасмурное раннее осеннее утро. Москва, 11 октября 1920 года. Пустынный перрон Казанского вокзала. Повсюду пахло яблоками — осень задалась на удивление яблочной. Но нигде не уловить хлебного духа — осень была голодной, суровой.
На перроне — тесная группка ожидающих. Опечаленный, погруженный в думы Ленин, в неизменной кепке и потертом темном пальто. Грустная Надежда Константиновна в скромной шляпке-панамке, в сером суконном платье. Представители районов столицы, делегатки в кумачовых платочках. И дети Инессы Арманд, дочери и сыновья. Они были подростками и малышами в час ночного обыска — тогда, в пятом году, когда жандармы впервые увели с собой мать.