В другой свой приказ, изданный также 5 мая, Керенский включил обращение съезда делегатов фронта – того самого собрания, которому была адресована речь о «взбунтовавшихся рабах»[647]. Военный министр, «министр-демократ» укреплял свою власть в вооруженных силах, опираясь на авторитет представительного форума фронтовиков-активистов.
В качестве своих ближайших помощников Керенский избрал нескольких сравнительно молодых офицеров Генерального штаба, с которыми сотрудничал и ранее. (Энергичные полковники, со своей стороны, способствовали тому, чтобы пост военного министра достался именно Керенскому.) Некоторые современники скептически наблюдали за подобным стремительным карьерным ростом[648]. Можно, однако, предположить, что у сверстников этих помощников Керенского подобные назначения пробуждали надежду на быстрое продвижение в условиях революции. Первые приказы нового военного министра давали и иные ободряющие сигналы храбрым и инициативным солдатам и офицерам. Так, приказ, подписанный 6 мая, открывал возможность производства в прапорщики тем унтер-офицерам, которые принимали непосредственное участие в боевых действиях. В газете Военного министерства это нововведение интерпретировалось как «демократизация армии»[649].
В тот же день, 6 мая, Керенский встретился с Ф. М. Онипко, депутатом I Государственной думы и членом партии социалистов-революционеров, который после падения монархии возвратился из эмиграции. Онипко получил должность правительственного комиссара на Балтийском флоте. Затем последовали и другие назначения. Сенсацией стало получение известным террористом и писателем Б. В. Савинковым должности комиссара 7-й армии. Назначение комиссарами лиц, имевших революционную репутацию, авторитетных для Совета и армейских выборных организаций, было связано с важной политической победой министра: Петроградский Совет стремился назначать собственных комиссаров, но Керенский убедил лидеров Совета в том, что в каждой армии должен быть только один комиссар, подчиненный военному министру[650].
На должность помощника начальника Петроградского военного округа был поставлен бывший прапорщик, эсер А. И. Козьмин, который в 1905 году являлся одним из руководителей «Красноярской республики». В 1912 году Козьмин вернулся из эмиграции и был осужден (Керенский содействовал его защите в суде). Газета социалистов-революционеров так аттестовала Козьмина, произведенного в поручики: пострадал за демократию, «хорошо знаком с правилами революционной дисциплины, которую он сумеет привить войскам Петроградского округа»[651].
Письмо Керенского Козьмину было опубликовано ведущими газетами. Оно содержало важные темы, которые получили развитие при обосновании политики министра:
Красное знамя труда, гордо поднятое Петроградским гарнизоном, развевается над всей Россией.
На мне как на военном и морском министре-социалисте лежит обязанность создать демократическую армию, твердую своей дисциплиной и спаянной революционною мыслью – вести человечество по пути к общей цели демократии, как нашей, так и союзной: [к] миру всего мира и созданию жизни на основах труда и справедливости. Демократическая армия должна добиться этих целей путем самых решительных действий, которые только и могут привести к быстрому достижению идеалов демократии и народных стремлений.
Для создания такой армии особенно важно установить правильные отношения между командным и солдатским составом – отношения полного взаимного доверия и понимания, легшие в основу новой дисциплины, без которой немыслимо существование армии[652].
