— Ну… — лукаво протянула она. — Вообще-то я не должна такое говорить, но тот капитан, что приехал за мной… Он остался ночевать у Клары. Такая легкомысленная, просто невероятно, ха-ха-ха!
— Эм-м. — это все, на что меня хватило. Кто бы говорил еще за легкомысленность!
Ну, ладно. Капитан Смирнов переспал с заявительницей. Город курорт, тут все на какой-то эйфории. Бывает, в общем. Но как это объясняет осведомленность Хелены?
— А я, уходя, стащила его польку. Полночи пыталась взломать, между прочим. А потом с него в базы зашла и…
Мне осталось только ладонью себя по лбу хлопнуть. Авантюристка! Вот, как есть — авантюристка!
— Буду через пятнадцать минут.
Идти до «Кипариса» было десять минут, так что время у меня еще было. Поэтому я быстро доел булку, убрал бутылку в урну и юркнул в машину. Хотелось мне попробовать одну идею, и делать это на улице не стоило.
Хелена сказала, что мы с ней оба — метаморфы. Витакинетики. Она, правда, может только кератином управлять, а я, с ее слов, всеми тканями своего тела. Получается, я могу и внешность изменять, правильно? Как Мишаня, но тот просто копирует чей-то образ, и больше ни на что не способен, за что и называется доппельгангером.
Мне же, в теории, доступен полный комплект редактирования внешности. От незначительных изменений, до превращения в большого и страшного зеленого парня. Ну или в другого кого, на что воображения и сил хватит. Кстати, вот интересно — Товарищ Халков ведь метра два с половиной был, если не три — судя по тому, что мать Виктора рассказывала. И весом под полторы сотни килограмм. Откуда эта масса взялась и куда потом после обратного превращения делась?
Это же закон физики — сохранение массы. Или сверхи на то и сверхи, чтобы физические законы игнорировать. Но тогда это уже, простите, не продукт исследований нацистов, а магия какая-то! В нее мне, почему-то, верить не хотелось. Я еще суперов принять не успел.
Ладно, лирика это все. Сейчас у нас простая и прикладная задача имеется. Не попасться. Не стоит таскаться по городу с физиономией, которая, наверняка, на ориентировке у всех постовых имеется. Поэтому веришь ты, не веришь — а будь любезен изучать доставшиеся тебе способности надлежащим образом. И применять их на практике.
Я уселся в салоне так, чтобы видеть свое лицо в зеркале заднего вида. Внимательно его изучил. Высокий лоб, прямой и широкий нос, среднего размера рот со сжатыми плотно губами. Подбородок немного тяжеловат. Глаза серые, хмуро взирают на меня из-под нахмуренных бровей.
Так, приступим. Закрыл глаза, восстановил в памяти лицо Виктора и стал его мысленно менять. Нос сделать тоньше, глаза посадить чуть ближе друг к другу, надбровные дуги чуточку повыше поместить, а рот сделать меньше.
Лицо тут же занемело. Кожу, даже сами кости, кажется, потянуло в разные стороны. Возникло жжение, гораздо более сильное, чем при манипуляции с руками. Из глаз брызнули слезы — не от боли, она была не такой уж и сильной. По крайней мере, можно было терпеть. Скорее, слезливость была связана с изменением положения глаз. Хотелось бы в это верить, во всяком случае.
При этом, я старательно удерживал перед внутренним взором то лицо, которое лепил. И лишь когда жжение стало уходить, рискнул посмотреть на получившийся результат. В том, что я что-то с лицом наделал, даже не сомневался — все симптомы указывали на удачный опыт.
Из зеркала на меня смотрел… я. Тот самый, настоящий я, только молодой. Я уже успел забыть, как выглядел в двадцать, но создавая себе маску, видимо, подсознательно, восстановил в памяти свое собственное лицо.
— Твою мать… — прошептал я. — Это ж как вообще?
Нет, новый образ не был копией моего прежнего лица, но определенное сходство имелось. Так бы я и выглядел в прошлой жизни, если бы был на десять сантиметров выше и на пару десятков килограммов тяжелее. Ну и ряху, соответственно, наел покрупнее.
Но ведь — получилось! Новый-старый я точно не походил на Виктора Глебова, разве что ростом, весом и фигурой. Ее я менять не стал, точнее, даже не пытался. Но и сделанного было достаточно, чтобы совершенно спокойно ходить по улицам и не опасаться нарваться на бдительного милиционера или дружинника.
При этом лицо не ощущалось маской. Я вообще не чувствовал, что оно изменилось. Даже руками потрогал, кожу потянул — совершенно обычное лицо молодого парня. Мое. Фантастика, черт возьми!
Бросив машину на месте ночевки, я направился на встречу с Хеленой пешком. Анапа — город небольшой, по крайней мере, центральная его часть. Из края в край за полчаса можно было пройти. Так что явился я в «Кипарисе» вовремя. Но все равно пришел раньше девушки — кто бы сомневался!
Поэтому, просто на всякий случай, обошел кафе по кругу. Мало ли, вдруг за девушкой следят чекисты, а весь этот разговор по телефону, не более, чем способ выманить меня из убежища. Не то, чтобы я в это верил, но была же вероятность, что капитан Смирнов оказался не любвеобильным парнем, а жестким специалистом, который с легкостью расколол Хелену в машине, и заставил сотрудничать по дороге до города.
