Пока он барахтался на земле, я сорвал с него рюкзак и перекинул в соседний двор, куда он только хотел попасть. Черт с ними, с доказательствами! Дед прав — жизнь дороже.
— Меня ж Кореец убьет! — возопил тут же уголовник.
— Поверь, я раньше! — успокоил я его.
А потом увидел, как с задней части двора к нам бежит штук пять крупных крокольвов, и понял, что раньше с Карычем, и со мной заодно, расправятся эти твари.
— Бежим! — я поднял его на ноги, но в это время один из монстров пушечным ядром врезался в уголовника.
Другой рванул ко мне, целясь, по традиции, в горло. Еще трое немного отставали, но были совсем рядом. И что-то мне подсказывало, что в таких условиях, я с ними не справлюсь.
Времени на принятие решения не осталось. Ну, что выбираешь? Бросить? Помочь? Какие глупости — кто мне этот урка?! Да, он был мне нужен, но рисковать ради него жизнью, я не собирался.
Увернувшись от броска ближайшего монстра, сиганул в соседний двор, куда миг назад бросил рюкзак Карыча. Позади остался исходить на визг брошенный уголовник — пятерка монстров увлеченно накинулась на угощение.
Было гадко вот так бросать человека — фактически на съедение. Но моя прагматичная половина, та, которая отвечала за выживание, напомнила, что непробиваемая кожа Карыча способна, кроме всего прочего, подарить мне время.
А калитка очередного типового забора уже трещала под напором новых чудовищ. Они жаждали сыворотки и свежего мяса, и пока меня выручало, что мяса они хотели капельку меньше, чем сыворотку.
Но теперь рюкзак у меня. Я было хотел бросить и его, но вовремя вспомнил, что без Кареева, препарат — единственное, что может обелить меня перед властями. Пришлось закидывать его на плечо и бежать к очередному забору.
Одно хорошо, мелькнула мысль — деда Карыча теперь оставят в покое. Боевой старикан мне понравился, не хотелось бы, чтобы он пострадал. Другое дело, что теперь я стану объектом охоты. Как уходить от крокольвов с рюкзаком за плечами, я не представлял.
Проблема эта решилась без моего участия, причем совершенно неожиданным образом. Над головой вдруг раздался звон, будто сам Творец постучал гигантским столовым ножом по не менее огромному хрустальному фужеру. Привлекая, так сказать, внимание — дорогие гости, у меня тост!
Удивленный, я задрал голову к небу и увидел спускающегося оттуда человека.
Раньше, до того, как все эти сверхсилы вошли в мою жизнь, я бы, наверное, глаза протер. Ну еще бы — висит себе в вышине девица, ветер платиновые волосы ее колышет, да длинную мантию с белой меховой оторочкой треплет. И черт ее знает, как она там держится и на землю не падает — веревочек не видно.
А сейчас нормально. Ну, сверх. Ну, летает. Видали мы, знаете ли, и почудесатее чудеса.
Один только вопрос — какого, простите, хрена, Зима-Мама, столичный сверх, известный всему Советскому Союзу, делает в небе над хутором, который не на всякой карте сыщешь? Бабушку прилетела проведать? Или у нее здесь загородный дом, где уставшая от внимания толпы знаменитость, отдыхает и ухаживает за грядками? А что? Дама она уже немолодая, несмотря на цветущий внешний вид — с пятидесятых известна, так что годков ей не меньше, чем мне прежнему. Вполне может к огородику тянуться.
Это я, конечно, нервно иронизирую, но как-то слишком уж много векторов сошлось сегодня в этом крохотном населенном пункте. Я, со своими проблемами, собачки эти странные, а теперь еще и всесоюзная знаменитость в небесах показалась. Кого следующим ждать? Иосифа Виссарионовича в красном плаще и очках-авиаторах?
Спускающаяся с небес советская супергероиня смотрела вниз. Казалось, будто прямо мне в глаза, но это, скорее всего, обман зрения был. Когда человек с высоты пятнадцати-двадцати метров глядит, любой внизу решит, что смотрят на него.
«А она ничего! — подумалось отвлеченно. — Ладненькая!»
Фигурка у Зимы и в самом деле была — закачаешься. Под распахнутой меховой мантией, она была упакована в обтягивающий комбинезон черного цвета с красными вставками. Был бы пацаном, без вариантов запал бы на этот дивный образ. Но так как в молодом моем теле жил далеко не юношеский разум, я лишь запечатлел ее в памяти, подхватил рюкзак, и прыжком перемахнул очередной забор. Что-то мне говорило, что не просто так красавица над стаей крокольвов зависла.
И точно. Прошло несколько секунд, и я снова услышал этот звук — громкий, звонкий, от которого даже костям стало больно. Будто они в резонанс вошли с вибрациями невидимого хрустального бокала. А потом стало очень холодно. И снег пошел. Точнее, даже не снег — на землю стали падать сухие кристаллики льда.
Понимая, что все это не просто так, я припустил еще быстрее. Заборы, через которые я перескакивал, замелькали перед глазами — один, третий, пятый. Монстры были забыты — происходило что-то гораздо более опасное.
За спиной, уже, наверное, метрах, в ста, в третий раз раздался звон. Этот был самым резким, даже зубы во рту заныли, словно по ним начали стучать десятки крохотных холодных молоточков.
