— Что он несет? — с подозрением спросил Йозеф у Семена, однако тот в ответ лишь дернул усами. — Ладно, с колдуном разберемся позже. Смотри-ка сюда, горжетка драная, знаешь, что там внутри?
Йозеф ткнул пальцем в трубку, которую держал Рудольф. Семен в ответ лишь покачал головой. Глупый вопрос — он что, ясновидец что ли?
— Там находится дротик с зарином — смертельно опасным ядом, убивающим человека за несколько секунд. А уж тебя твоих девяти жизней он лишит не успеешь ты сказать «Мур». Руди — огонь!
Не успел Семен даже и заикнуться о международных конвенциях и Женевским договоре, а также прочей никому не нужной ерунде, которая, разумеется, тут же забывается, стоит лишь кому-то схватиться за оружие, как Рудольф приставил трубку к вытянутой морде и дунул что есть силы, ведь если не дунуть, никакого чуда не произойдет. И чудо действительно произошло — вылетевший дротик пролетел буквально в волоске от уха Семена, отскочил от валяющейся на полу бутылки, срикошетил от кроватной ножки, врезавшись в висевшее на стене зеркало поменял траекторию — и воткнулся прямо в причинное место бедолаги Рузвельта, пытающимся выбрать между полусухим и мускатом.
— Ох! — воскликнул он, с трудом поднимаясь на ноги; скривившись от боли, Рузвельт вытащил дротик и кинул на него недоуменный взгляд. — Это бы… ик! … ло весьма неприятно.
Покачнувшись, Рузвельт закатил глаза и рухнул на спину. На некоторое время в комнате стояла мертвая тишина, нарушаемая лишь хихиканьем Карла. Подойдя поближе, Кроули присел на корточки, двумя пальцами дотронулся до шеи Рузвельта, а после повернул голову к Семену:
— О боже мой! Они убили Рузвельта.
— Сволочи! — в праведном возмущении воскликнул Семен. — Так просто вам это с лап не сойдет!
— Это мы еще посмотрим, — погрозил ему кулаком Йозеф. — Рудольф, огонь! И в этот раз целься получше, Хетценауэр ты недоделанный.
Через несколько секунд, заметив, что Рудольф и с места не двинулся, Йозеф рявкнул:
— Рядовой! Тебе напомнить, как в военное время наказывается неисполнение приказов?!
— Так стрелять нечем больше, — смущенно кашлянул тот, пряча трубку за спину. — Ты ж сам сказал — на эту заготовку для шапки одного дротика хватит. Вот я один и взял.
Ничего не ответив, Йозеф закрыл морду лапой и покачал головой.
— Как я понимаю, просить вас подождать здесь часик-другой, пока мы не сбегаем за амуницией, бессмысленно, ja? — спросил он, так и не сменив позу.
— Ja, ja, — закивал Семен. — Через часок другой вы здесь разве что мышеловки и крысиный яд найдете.
— Scheiß! — выругался Йозеф и смерил Семена злобным взглядом: — Ладно, киса, сегодня тебе повезло. Опять. Но когда мы встретимся в следующий раз…
Он резко провел лапой по горлу и скрылся в норе. Через мгновение в отверстие юркнули Карл и Рудольф — и вот Семен и Кроули остались один.
— Бедняга Франклин, — Кроули кинул взгляд на безвременно почившего Рузвельта, всхлипнул и смахнул с уголка глаза слезу. — Он просто оказался не в то время, не в том месте.
— Оплакать его еще успеем, сейчас же нужно решить, что делать дальше, — сказал Семен и попытался выйти на связь с друзьями: — Эй, есть кто живой? У нас проблемы.
— Что случилось? — раздался в ответ сонный голос Чарли. — Кроули опять пытался связаться с каким-нибудь божеством?
— Хуже. Наши старые знакомые из Аненербе убили президента США.
— Чего?! Как?! — судя по всему, сон с Чарли как рукой сняло; выслушав рассказ Семена, бульдог выругался: — Дьявол! Попахивает международным скандалом. Знал же — ничем хорошим их гулька не кончится. Так, ладно, без паники — ждите меня через пять минут. Мистер Кроули, вам лучше покинуть место преступления и поживее, иначе вся ваша легенда пойдет коту под хвост. Семен — не принимай на свой счет. Скоро буду.
Семен, разумеется, слова друга на свой счет не принял. Зато Кроули было потянулся к раскрытому настежь бару, чтобы принять на грудь, но Семену кое-как удалось отговорить его от идеи догнаться и вытолкать взашей. Колдун, ворчащий что-то про «надоедливую совесть», вышел в коридор, Семен же принялся дожидаться Чарли. Время тянулось словно резиновое, однако спустя десять минут Семен, к своей пущей радости, услышал, как тихо скрипнула дверь.
— Наконец-то, — с облегчением выдохнул он. — Ты даже не представляешь, как я рад…
Вот стоило ему лишь увидеть, кто входит в номер, как шерсть на его загривке сама собой стала дыбом, ведь вместо Чарли перед ним стоял тот, кого он бы хотел видеть сейчас меньше всего на свете.
Стоявший перед Семеном Берия — который как всегда был гладко выбрит, отутюжен, здоров, свеж, светел — переводил взгляд то на него, то на лежавшего в позе звезды Рузвельта, и выражение лица товарища НКВДшника не предвещало ровным счетом ничего хорошего.
