Удача улыбнулась полковнику, когда немецкие войска пошли в наступление и начали охватывать советские полки с флангов. Тут-то и пришла обнадеживающая информация — Скворцова и его группу зажали в лесном массиве, правда, сначала он здорово огрызнулся и нанёс серьёзный урон элитным подразделениям. Услышав, как это произошло, полковник просто не мог поверить своим ушам, хотя свидетелей было достаточно много.
Германские солдаты начали расстреливать гражданское население, им пытался оказать сопротивление небольшой отряд советских вояк, для ликвидации которых отправились сразу два танка. Один из них был сожжён, а во втором перебит весь экипаж, отметины на броне были характерные. Само собой, командир подразделения решил поквитаться с русскими и устроил преследование, благо, что их было немного. Но это решение привело к серьёзным потерям.
Солдаты вермахта действовали как на учениях, вперёд пошли танки и ганомаги, прижимая врагов к земле плотным огнём, а следом за ними пошла пехота. Вот тут и начались странности. В чистом небе неожиданно начали собираться тучи, как раз над атакующими цепями солдат. Несколько раз ударил гром, солдаты даже прекратили наступление, так все были удивлены этим феноменом, и это была их огромной ошибкой. Не прошло и минуты, как с неба полил дождь, офицер первым сообразил, чем грозят голубоватые струи дождя и отдал приказ, чтобы все выскочили из-под тучи, но было слишком поздно. Броня танков начала стремительно покрываться разводами, как будто дождь размывал глину. Через пару минут вся техника и оружие, попавшие под голубой дождь, были испорчены. Солдаты вермахта замерли, не зная, что делать дальше и что происходит, хотя многие с подобным уже сталкивались, но до этого в технику просто кидали бутылки, а тут прошёл дождь. Этой заминкой сполна воспользовались русские, открыв по растерявшейся пехоте шквальный огонь из леса.
— Это он, — выслушав доклад подчинённого, заявил полковник. — Лесной массив, где они укрылись, сильно большой?
— Нет, — доложил офицер, — он полностью блокирован, но солдаты туда не заходят, получен приказ сверху. Хотели подтянуть артиллерию и вызвать авиацию, но пока жду дальнейших распоряжений.
— Мою группу поднять по тревоге! — Приказал полковник. — Немедленно выдвигаемся, скоро русские начнут наносить контрудары.
— Всё, обложили нас основательно, выдохнул капитан и недовольно посмотрел на меня. — Зачем ты влез? Говорил же, ничем хорошим это не закончится.
— Не тебе решать, собака, чем господин занимается! — Зло рявкнул Юра, от возмущения позабыв назвать меня как полагается в этой стране.
— Очень странно, товарищ капитан, слышать от вас такие речи, — возмутился я. — Я присягу не давал, а защищаю народ от немцев, а ты постоянно бурчишь, как будто тебя тревожит то, что я уничтожаю фашистов.
— Ты слишком ценен для страны, — проворчал он. — Ладно, чего уже теперь обсуждать, что делать будем?
Зажали нас на самом деле основательно, сотрудники НКВД перебили немало фашистов, не жалели никого, да и после увиденного жалеть их не стоило. Сразу уходить не стали, три часа немцы вообще ничего не предпринимали, постреляли в нас танками с большого расстояния и на этом всё. Потом их отвлекли наши солдаты, всё же в штабе знали о прорыве, поэтому бросили резервы на его ликвидацию. Как уже было сказано, лес был небольшим, выжившие беженцы успели его пересечь и выйти с другой стороны. Там тоже сильно стреляли, но кому-то удалось прорваться к своим, именно оттуда пришли наши солдаты. Едва мы получили известие о том, что можно уходить, как тоже рванули в противоположную сторону.
Только ничего хорошего из этого не вышло. Солдат, которых бросили в бой командиры нашей армии, уже смяли, силы были слишком неравны. В общем, зажали нас основательно и уже начали подтягивать дополнительные силы, и не только пехоту, но и технику. В лес, точнее в рощу, фашисты не совались, видно сильно мы их шуганули. Даже бойцы НКВД смотрели на меня с некоторым уважением, не ожидали, что смогу выкинуть подобное.
Ещё одна проблема была с нашими строптивыми девушками, не пожелавшими уходить с остальными беженцами. Ладно Васька, она ещё совсем молодая и глупая, возможно, думала, что мы непобедимые, но вот Катерина. Хотя её нельзя винить в глупости, я ведь пообещал вырастить руки, вот и не стала уходить, справедливо решив, что есть вероятность никогда меня больше не найти. Хорошо, что беженцы забрали с собой раненых, правда, у нас в строю сейчас было пять бойцов вместе с капитаном, две девушки и я со своим охранником. Так себе силы, особенно если учесть, что о нашем присутствии знают и явно не собираются отсюда выпускать. Обложили со всех сторон, прорваться или уйти незаметно не было никакой возможности.
